Судя по отсутствию новостей экономики в российских СМИ, кризис уже наступил. Как и в советские времена, государственное телевидение не сообщает факты, оно их скрывает. Новостные репортажи официальных СМИ посвящены в основном войне на Украине (которую разжигает Америка), украинскому экономическому кризису (который Америка игнорирует) и достижениям россиян в спорте, балете и других областях (которым Америка завидует). Однако в то время как официальное телевидение старательно избегает темы экономики, обычные россияне в спешке обменивают рубли на доллары, скупают все, что еще не выросло в цене, и разрабатывают планы действий на случай чрезвычайных ситуаций.
За первые две недели нового года, пока вся Россия отдыхала, курс рубля по отношению к доллару упал на 17,5%. Уровень инфляции достиг двузначных показателей. Цена на нефть, которая является главной статьей российского экспорта, опустилась ниже отметки в 50 долларов за баррель, что заставило экономистов в очередной раз понизить свои прогнозы. В 2015 году, по разным оценкам, ВВП России сократится на 3-5%. А кредитный рейтинг России уже достиг мусорного уровня.
Между тем, абсолютное спокойствие правительства России выдает полное отсутствие какой-либо стратегии. Президент России Владимир Путин регулярно совещается с представителями региональных властей, которые докладывают ему о своих успехах и достижениях. Тем не менее, падение цены на нефть ниже 50 долларов за баррель дорого обойдется российскому бюджету, который был сделан из расчета 100 долларов за баррель, 3 триллионов рублей (45 миллиардов долларов) или 20% планируемых доходов, как сказал министр финансов России Антон Силуанов. Он уже был готов к тому, чтобы урезать бюджет на 10%, однако теперь ему придется урезать его еще больше. Даже если пенсии и зарплаты в стране вырастут на 5%, такой уровень инфляции будет означать, что впервые с момента прихода г-на Путина к власти в 2000 году реальные доходы россиян понизятся.
Кремль надеется преодолеть кризис, как он это сделал в 2008-2009 годах, когда ВВП страны сократился на 7,5%. Тогда правительству удалось простимулировать спрос, увеличив государственные расходы и оказав помощь компаниям, имеющим долги. Сегодня у правительства уже нет такой возможности. Сегодня Россия обладает гораздо более скромными резервами, чем четыре года назад, и этих резервов ей хватит в лучшем случае на полтора года. Кроме того, правительство постепенно теряет свой авторитет. Увеличение процентной ставки до 17% в декабре должно было поддержать рубль, однако эта мера не сработала. Россияне больше не верят рублю, поэтому они начали изымать вклады, как утверждает Наталия Орлова, ведущий экономист Альфа-Банка.
Падение курса рубля было бы еще более стремительным, если бы Кремль не обязал российских экспортеров продать часть их валютной выручки и не помешал бы крупным компаниям ее купить. Тем не менее, несмотря на все меры, предпринятые Центробанком по поддержке российских банков, деньги продолжают утекать на валютный рынок, усугубляя положение рубля. Любая инъекция ликвидности может обернуться не стимулированием внутреннего спроса, а усилением оттока капитала. Единственный способ поддержать рубль — ограничить предоставление ликвидности банкам, однако это поставит под угрозу банки. По слухам, глава Сбербанка, крупнейшего российского банка, Герман Греф предупреждает, что валютный кризис может перерасти в масштабный банковский кризис.
Столкнувшись с утечкой капитала, падением цен на нефть, отсутствием доступа к иностранным рынкам и демографическими проблемами, Россия вряд ли сможет быстро преодолеть текущий кризис. Ее надежды на то, что девальвация подстегнет процесс замещения импорта, как это случилось после дефолта 1998 года, и экономический рост, несбыточны. В те времена Россия замещала базовые товары, которые можно было производить без дополнительных затрат на старом советском оборудовании. Те товары, которые Россия импортирует сегодня, невозможно быстро заместить отечественными аналогами. Это потребует серьезных инвестиций, которые сегодня мало кто готов предоставить.
Бывший министр финансов России Алексей Кудрин и экономист Евсей Гурвич утверждают, что российскую экономику не получится восстановить при помощи исключительно денежно-кредитных и бюджетных мер. Даже слабые институты — это второстепенная задача. Причина всех бед России — это ослабление рыночных сил и подавление конкуренции, а это значит, что Россию нельзя считать полноценной рыночной экономикой. Расширение влияния государства означает, что, хотя в России больше не существует Госплана, господствующие позиции в ее экономике занимают квази-государственные компании, чьи доходы зависят не от их экономической эффективности, а от политических контактов. Искаженные стимулы, а также коррупция и отсутствие защиты прав собственников привели к уходу самых эффективных компаний с рынка, укрепив позиции паразитирующих и плохо управляемых государственных фирм. И падение цен на нефть лишь обнаружило эти пороки, а вовсе не вызвало их.
Как объясняют г-н Кудрин и г-н Гурвич, стремительный рост экономики России с 1998 по 2008 гг. был обусловлен легкими доходами, полученными в результате роста цен на нефть и дешевых кредитов. Это подстегнуло потребление, которое обеспечивалось за счет импорта и увеличения объемов отечественного производства. Правительство занималось распределением доходов, вместо того чтобы реструктуризировать и модернизировать экономику. Частные компании и Кремль сделали выбор в пользу быстрых доходов, а не долгосрочных инвестиций. Даже в 2009 году главной целью правительства было минимизировать политические последствия финансового кризиса, а вовсе не сделать экономику более конкурентоспособной.
Единственный выход для России в сложившейся ситуации — это реструктуризация экономики с целью восстановления роли рынков. 25 лет назад такой переход стал возможным благодаря распаду Советского Союза и переменам в Кремле. Г-н Кудрин пытается донести до г-на Путина, что такой переход вполне возможно совершить в рамках его президентского срока, но с другим правительством. Но г-н Путин непреклонен. Пока он оценивает возможные варианты действий, экономика России продолжает катиться в пропасть — независимо от того, что говорит телевидение.
