Лондон пытается добраться до тех сфер в государствах ЦА, до которых еще не вполне дотянулись руки у Китая, России, Турции, США, Евросоюза и, возможно – Японии. Об этом вполне четко говорит состоявшаяся в британский столице первая встреча глав МИД пяти республик региона и Великобритании, а также предварительная подготовка к ней британской стороны. Почему она вдруг вспомнила о ЦА, которую презрительно считала «задним двором» России, и чем грозит ее государствам повышенный интерес к ним Соединенного Королевства?
Новому формату «С5+1» — на сей раз, с британским акцентом, — дан старт в Лондоне. Великобритания, которую обскакали Китай, Россия, Турция, США, Евросоюз и даже, вероятно, – Япония, решила расширить свое присутствие в Центральной Азии. Ставка сделана на разведку и добычу критически важных минералов, транспорт и логистику, энергетическую безопасность, а также — подчеркнем особо, — на английское право и образование.
Прежде чем остановиться на вышеуказанных отраслях, зададимся вопросом, почему именно сейчас Центральная Азия стала актуальна для Великобритании, которую еще недавно она считала «задворками» России.
Во-первых, для возбуждения аппетита британцев, «правящих морями» (по Джеймсу Томсону еще в 1740 году), достаточно того, что регионом интересуются, активно с ним торгуют и вкладывают в него инвестиции Россия и Китай, но это, «как бы» стало привычным, хоть и крайне неприятным, для них, делом. Однако повышенный интерес к ЦА стали буквально наперегонки проявлять Евросоюз и США, а вот это уже «не есть нормально» в условиях политической конкуренции Лондона с Вашингтоном и Брюсселем. Тут он не может опоздать к глобальному переделу рынка стратегического сырья и доступу к нему. То есть, не отреагировать на то, что столь нужные ему полезные ископаемые, включая т.н. «критически важные» для высоких технологий, «растащат» все, кому не лень, а он окажется в пролете: ведь другие уже занялись обеспечением доступа к месторождениям ЦА.
Во-вторых, Лондон, известный своей экспансионистской политикой с незапамятных времен, включая правовую и языковую, стремится насадить ее в регионе открытием британских учебных заведений (подробнее об этом – ниже). Ну и в контексте экспансионистской политики не будем забывать, что на протяжении веков (вплоть до создания СССР), интерес Великобритании к Каспийскому региону был чрезвычайно высок – впрочем, таковым он и остался в отношении Азербайджана (нефть, газ, маршруты), а теперь усилился к современным Казахстану и Туркменистану – вдобавок к жажде контролирования Транскаспийского международного транспортного маршрута (ТМТМ или Срединный коридор) в обход России.
К нынешнему саммиту с главами МИД государств ЦА в Лондоне готовились: в 2023 году «гроза морей» представила план расширения политического и экономического присутствия в регионе к 2030 году, а затем и к 2037-му, планируя инвестиции в разные отрасли с проведением не только своих экономических, но и политических интересов. А уже в следующемгоду Соединенное Королевство пожелало инвестировать ТМТМ на 10 млрд долларов через размещение суверенных облигаций на Лондонской фондовой бирже. Ныне же ставки подняты, и Великобритания желает вложить более 26 млрд в различные проекты ТМТМ, включая модернизацию портов и транспортных магистралей в Азербайджане и Казахстане. Где, собственно, уже заняли свои «ниши» British Petroleum (BP) и Shell, участвующая в нефтегазовых проектах Казахстана. Впрочем, между ней и британской компанией в последнее время курсирует «черная кошка».
И если в целом сотрудничество Казахстана с Великобританией было, так сказать, оптимальным, то сейчас последняя прямо дала понять, что именно РК в ЦА более всего ее интересует, но она не прочь доминировать и в других республиках – вплоть до осторожного, до закрытости, Туркменистана. В частности, в прошлом году в британском парламенте была создана межпартийная группа по Центральной Азии, в которой «работа с Туркменистаном» было выделена особо.
Что ж, Казахстан и впрямь видится Лондону (и не только ему) идеальным партнером, обладающим большими запасами углеводородного сырья, урана, редкоземельных металлов, развитой добывающей инфраструктурой и путями транспортировки всего этого добра. При этом Астана имеет репутацию открытой для западных инвестиций. А это означает, что именно РК наиболее уязвима в Центральной Азии в контексте борьбы разных стран за освоение богатств других стран. И одно дело, когда это честный бизнес, другое – когда в вопрос включаются политика и чуждая, для ЦА, идеология. Ведь в Лондоне с главами МИД ЦА обсуждались не только вопросы региональной стабильности, экологии и разработки недр, но и «гуманитарные» — гендерного равенства и образования, включая программы Chevening и British Council.
Подчеркнем, что Астана подписала с Лондоном «дорожную карту» по стратегическому партнерству в области критических минералов до 2027 года. Глава МИД республики Ермек Кошербаев пообещал защиту властями его страны иностранных инвесторов, а также введение в отношении их бизнеса в Казахстане различных льгот.
Учитывая, что (по Кошербаеву) Казахстан производит 22 из 36 минералов, включенных в британскую национальную Стратегию по критическим минералам, и вообще запасы редкоземельных металлов республики составляют 2,6 млн тонн, бизнес британцев в РК может оказаться «звездным», если они не попадут к «шапочному разбору». Другое дело, насколько эта «звездность» не «мерцает» политикой и продвижением британских «ценностей» в Казахстане.
Государства Центральной Азии, как видно, воодушевились интересом к ним современной Британской империи. К примеру, Узбекистану она посулила экспортные гарантии на 4 млрд фунтов стерлингов (всего-то!) для поддержки инфраструктурных проектов – взамен на участие Лондонской металлургической биржи в крупных горнодобывающих проектах на территории РУз.
Прозвучала и необходимость перезагрузки двусторонних отношений Ташкента и Лондона, выведения сотрудничества между ними на качественно новый уровень, включая разработку месторождений полезных ископаемых, диверсификацию цепочек поставок, развитие британских образовательных программ в РУз. Собственно, посольство Великобритании в Ташкенте не скрыло, что рассчитывает (и имеет шанс) закрепить присутствие своей страны в Узбекистане через различные проекты, включая создание в Ташкенте Международного финансового центра и его «фишки» — Международного арбитража на основе, подчеркнем, — английского права. Кстати, оно не обошло и Кыргызстан – посол Великобритании в КР Николас Боулер, заявил об участии своей страны в подготовке законодательства для Международного центра разрешения споров на принципах – опять же — английского права.
Говоря о Кыргызстане, но без особого хлопанья Бишкека в ладоши. Глава МИД КР Жээнбек Кулубаев подтвердил, что для его страны актуально расширение двустороннего и регионального сотрудничества с Великобританией в сфере торговли, финансов, энергетики, транспорта, климата и образования. Однако он посмел поднять вопрос негативного влияния односторонних санкций на торговое, экономическое и финансовое сотрудничество стран Центральной Азии с Великобританией. И подчеркнул: Бишкек против политизации международных экономических и коммерческих связей.
Вместе с тем, государства ЦА преимущественно в восторге от своей причастности к британскому образованию – Кыргызстан, например, заявил о переходе на 12-летнюю модель школьного обучения, а Лондон подтвердил свою готовность подсобить соответствующему начинанию, в том числе, финансово.
В Казахстане уже работают четыре филиала британских вузов, а будет их еще больше. Вообще же британское образование стало своего рода «священной коровой» в большинстве государств ЦА, открывающей путь Лондону в продвижении его интересов в регионе.
Британское образование – это, конечно, «круто», но возникает вопрос: готовы ли республики ЦА, продвигающие в обществе свои национальные ценности, вплоть до законодательного выражения, примерить на себя «ценности» Великобритании с ее гендерным равенством, правами ЛГБТ, однополыми браками и постоянной критикой нарушения прав человека в государствах ЦА, их «авторитарных режимов», прочих «пороках», о которых постоянно трубят Freedom House и иже с ним. А ведь государствам региона, в контексте «ценностей», легче найти общий язык с Китаем и Россией, и пока – даже с США.
Понятно, что у республик Центральной Азии не хватает финансов для развития экономики, но готовы ли они «пойти на все», чтобы получить от Запада, в частности (или особенно) от Великобритании крупные инвестиции, если таковые, все же, будут? И чем республики ЦА рискуют? В первую очередь, экономическим и политико-идеологическим суверенитетом; ущемлением свободы отношений с другими мировыми игроками – в первую очередь, Китаем и Россией. И все это на фоне оголтелой санкционной политики, при которой Великобритания может поставить ЦА перед выбором – «либо наше право, либо – санкции». Но чем больше Запад (речь, в данном случае, о Великобритании) будет давить на государства ЦА в контексте санкций, тем плотнее они будут сближаться с Китаем, Россией, США, Турцией и Японией.
Словом, чем выше интерес внешних игроков к Центральной Азии, чем сильнее их давление на них по отрыву от традиционных партнеров – в первую очередь, Китая и России, — тем сложнее «пятерке» сохранять баланс сил в регионе.
Впрочем, имея в виду последнюю, мягко говоря, нестабильность в Иране и на Ближним Востоком в целом, планы Великобритании в Центральной Азии могут перекочевать в «долгий ящик», поскольку ситуация, с большой вероятностью, ограничит выход региона на мировые рынки.
