И выводит на куда более высокий уровень внимание к положению уйгуров в Китае
Реджеп Тайип Эрдоган остается главным «ньюсмейкером» в расследовании гибели саудовского журналиста и диссидента Джамаля Хашукджи. И, возможно, этот громкий политический скандал, последствия которого еще далеко не ясны, отодвинул на второй план визит президента Турции в Молдову. Между тем именно здесь, в Комрате, столице Гагаузии, президент Турции сделал заявление, которое с полным основанием можно назвать и историческим, и программным. Эрдоган заверил, что Турция и впредь будет решительно поддерживать молдавский народ, в том числе тюрков Гагаузии, отметил, что неприязнь в отношении представителей других культур – явление, которое, словно чума, распространяется по всему миру. А затем очертил свое видение границ тюркского мира:«Мы большая семья из 300 миллионов человек от Адриатики до Великой Китайской стены».
В самом деле, Великая Китайская стена — один из самых узнаваемых «брендов» КНР, туристическая достопримечательность, известная вряд ли меньше, чем египетские пирамиды или Эйфелева башня в Париже. Историки уточняют детали, когда и какой ее участок был построен, туристические фирмы организуют поездки к ее отреставрированным участкам…Только вот из истории известно и другое. Строили ее на границах древнего Китая как оборонительное сооружение. А защищаться таким образом собирались… от тюркских «кочевников», с которыми отношения у Китая складывались далеко не однозначно. Такое вот монументальное обозначение исторической границы Китая и тюркского мира.
А сегодня эта стена проходит на значительном удалении от государственной границы КНР. И самое главное, к северу от нее остается и Внутренняя Монголия, и самое главное, Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая. Эти земли, которые многие вопреки всему называют Восточным Туркестаном, вошли в состав Китая по местным меркам не так уж и давно — в XVIII веке. Более того, само слово «Синьцзян» в переводе с китайского означает «Новая граница».
А президент Турции Эрдоган упомянул Великую Китайскую Стену в качестве границы тюркского мира как раз в то время, когда из Синьцзян-Уйгурского района Китая регулярно приходят тревожные новости о репрессиях, «исправительных лагерях», где, по разным данным, находится от 1 миллиона до 12 миллионов человек, и системе тотальной слежки, включая контроль за телефонными переговорами по мобильной связи и обменом сообщениями в мессенджерах. И если о положении уйгуров в Китае в последнее время мировое сообщество наконец заговорило в полный голос, то на таком уровне эта проблема обозначена впервые.
При этом ситуация в СУАР развивается по весьма опасному сценарию. Нельзя не заметить, что речь идет не о выявлении и нейтрализации отдельных «смутьянов», которых просто оказалось больше, чем представлялось кому-то.
Как уверены многие эксперты, если в прежние «социалистические» годы в Китае придерживались идеологии «социалистического интернационализма», то теперь здесь взяли курс на полное «растворение» национальных меньшинств в китайском этносе и культуре. В том же СУАР угодить в исправительные лагеря — пусть на пару недель, но все же! — можно даже за поздравление с Гурбан байрамы, за «мусульманскую» одежду или отсутствие при себе удостоверения личности.
Как напоминала в этой связи, в частности, российская «Новая газета», еще в апреле 2014 года нынешний лидер Китая, председатель КНР Си Цзиньпин совершил свой первый и пока единственный визит в СУАР. И на встрече с партийно-хозяйственным активом высокий начальник поставил задачу — все местные жители любой этнической принадлежности должны идентифицировать себя только с «нашей великой Родиной, китайской национальностью и китайской культурой». Где уже у уйгуров будет немного возможностей остаться уйгурами.
Понятны и подспудные мотивы Пекина. Здесь, похоже, пришли к выводу, что классическая коммунистическая идеология, да еще в своем китайском варианте, плохо сочетается с разрекламированным «китайским экономическим чудом», и следование ей — лучший способ «уронить» страну на уровень Северной Кореи. Лучшей заменой показался национализм. Судя по всему, в Пекине были уверены: стоит только завести разговор о «мусульманских экстремистах», которые, по слухам, отправляются из СУАР воевать в Сирию, как мировая общественность тут же будет рукоплескать самым жестоким репрессиям. Но, похоже, просчитались. Наконец, совершенно иное «прочтение» новости из СУАР получают на фоне усилившегося соперничества Китая и США, где дело не ограничивается «торговыми войнами». Стремление Пекина доминировать в регионе, китайская экспансия в районе Южно-Китайского моря — все это не выпадает из поля зрения Вашингтона.
Но если внимание США к положению уйгуров — это пока что предположения и версии, то заявление Эрдогана о Великой Китайской стене как границе тюркского мира — уже свершившийся факт. За которым трудно не увидеть, что внимание к положению уйгуров, казахов, татар и других тюркоязычных народов Китая выходит в Турции на куда более высокий уровень.
И да, еще одно обстоятельство. Попытки заменить коммунистическую идеологию национализмом предпринимаются в современной истории не впервые. И речь не только о Болгарии, где не без отмашки от Москвы местным жителям турецкого происхождения предписали изменить личные имена на болгарские, причем «неправильные» имена вымарывали даже на памятниках героям второй мировой войны. Есть куда более значимый пример — Югославия. Где точно так же новоявленный партийный лидер Слободан Милошевич попытался заменить пролетарский интернационализм великосербским шовинизмом. Именно при нем в Косово, среди местных албанцев возникла уникальная система «параллельного государства», когда люди просто не получали югославских идентификационных документов, педагоги-албанцы отказывались преподавать по сербским учебникам, ученики —учиться по ним, и предпочитали получать знания в полуподпольных «самодеятельных» школах…
И надо ли напоминать, что в результате такой политики Югославия через не такое уж продолжительное время просто исчезла с карты мира? И что Белград потерял контроль не только над Хорватией, Словенией, Македонией, Черногорией и Боснией и Герцеговиной, у которых было формальное право на выход из единой Югославии, но и над Косово, у которого права на выход как бы не было?
А в такой ситуации как минимум не стоит исключать, что очень скоро Синьцзян из «новой границы» превратится в старую. А вот следующая новая граница пройдет как раз по историческим рубежам.
Нурани, политический обозреватель Minval.az
