Муллократия окончательно «слетела с катушек» — именно так можно оценить последние сообщения теперь уже со Среднего Востока. После ударов по Эрбилю «стражи исламской революции» нанесли удар по целям в Пакистане, с которым у Ирана не было по крайней мере видимого острого конфликта.
Мишенью ударов иранских ракет и дронов стали два штаба террористический группировки «Джейш аль-Адль». МИД Ирана поторопился распространить информацию о встрече главы этого ведомства Хоссейна Амира Абдоллахиана с временным премьер-министром Пакистана Анваар-уль-Хаком Какаром на полях Всемирного экономического форума в Давосе. Обсуждался ли удар по пакистанской территории, благоразумно не уточнили. Но очень скоро появилось уже сообщение пакистанского МИДа: Исламабад решительно осудил нарушение своего воздушного пространства со стороны Ирана и предупредил, что такие действия могут привести к серьезным последствиям. Особо отметили и иранское вероломство: «Ещё большее беспокойство вызывает тот факт, что этот незаконный шаг имел место, несмотря на существование нескольких каналов связи между Пакистаном и Ираном». В переводе: Иран ударил по стране, с которой не был в откровенно враждебных отношениях.
Сказать, что для Азербайджана это резко повышает риск войны у собственной границы — ничего не сказать. Пакистан — не та страна, по чьей территории Иран может безнаказанно «бабахнуть», особенно если имели место жертвы среди мирного населения. А значит, для нашей страны включаются все неизбежные в такой ситуации риски, и прежде всего наплыв беженцев.
Более того, у Азербайджана теплые отношения и стратегическое партнерство с Пакистаном. Иран для нашей страны — сопредельная страна, с которой наша страна желала бы выстроить действительно добрососедские отношения. Наконец, за последние месяцы Баку и Тегерану удалось заметно снизить напряженность.
Но самое главное, и самое опасное — возможные мотивы самого Ирана. Здесь не могли не понимать, что удар по Пакистану — это совсем не то же самое, что по территории Ирака. Пакистан — страна с мощной армией и ядерным оружием. Но, похоже, в Иране окончательно потеряли берега. И, возможно, разгадка здесь кроется в том, что группировка «Джейш аль-Адль» считается сторонником сепаратизма белуджей.
Теоретически здесь должен следовать рассказ о том, что белуджи живут в Иране, где есть остан, то есть провинция, Систан и Белуджистан, в сопредельных районах Афганистана и Пакистана, что своего государства у них нет, что, наконец, в последние годы в иранском Белуджистане произошло несколько крупных терактов.
Но самое главное, Иран, судя по всему, по-настоящему пугает риск того, что можно назвать и национально-освободительным движением, и местным сепаратизмом — кому как нравится. Тегеран не просто вынужден признать риск дезинтеграции страны — судя по всему, сепаратизм тех же белуджей вызывает здесь прямо-таки панический страх (иначе, учитывая все риски, Иран не стал бы бить по Пакистану). А это не только и не столько Белуджистан. О своих правах — и тоже с помощью террора! — заявляют арабы Ахваза, никак не получается игнорировать процессы среди курдов…Но самое главное — несколько десятков миллионов этнических азербайджанцев. Да еще и по соседству с независимым Азербайджаном. Не говоря о том, что именно иранский Азербайджан был и остается в Иране «колыбелью революций».
А вот тут уже надо провести «красные линии». И расставить акценты.
Во-первых, в Баку всегда выступали и выступают за уважение территориальной целостности государств и международно признанных границ. И уж точно не испытывают иллюзий насчет сепаратизма. Что же до попыток извне «сыграть» на южноазербайджанском факторе против Ирана руками независимого Азербайджана, у нашего народа есть страшный опыт 1946 года. Мы прекрасно знаем, чем заканчиваются попытки превращать свое национальное движение в инструмент политики внешних сил. Более того, необходимо учитывать и политическую культуру. В отличие от тех же белуджей или арабов, в среде азербайджанцев Ирана нет террористических группировок. Что заставляет вспомнить и пример Кипра, где за все годы греческого ультранационализма турки-киприоты тоже не отвечали террором на террор. Есть «красные линии», пересечения которых политическая культура не допускает. Исключение составляют разве что клиенты официальных властей Ирана вроде «Хусейниюн».
Но тем не менее самые сильные репрессии власти Ирана обрушивали и обрушивают именно на азербайджанцев — прежде всего потому, что у нашего народа есть опыт и прецедент собственной государственности. И потому, что требуют в Иранском Азербайджане уважения элементарных национальных прав — учиться на родном языке, развивать свою культуру, носить национальную одежду, а не усредненный «хиджаб». И самое главное, в независимом Азербайджане не могут — и не будут! — оставаться равнодушными к судьбе своих соотечественников к югу от Араза. Особенно на уровне гражданского общества, творческой интеллигенции, прессы, социальных сетей…Все это было даже в советские годы, когда слова «Азербайджан» и «национальные права» не решались ставить в одно предложение не только в Тегеране, но и в Москве.
И, наконец, есть и реалии политического процесса. Иран УЖЕ разрывает изнутри, и пока что страна держится единой за счет репрессий. Конечно, хорошо для всех, если в Иране в результате реформ или очередной революции будет выстроена политическая модель, при которой будут уважаться национальные права азербайджанцев, белуджей, арабов и т.д., и это собьет волну национальной напряженности. Но пока ни такого правительства, ни такой политической модели в Иране не появилось.
Так что Тегерану лучше попить водички, успокоиться и соразмерить риски. Пока страна не получила войну на несколько фронтов сразу.
Нурани, обозреватель
