«Прокси-война» в современном мире становится все более популярным политическим и геополитическим инструментом. Тем более что использование разного рода полуофициальных вооруженных групп, дружественных режимов и частных военных компаний предоставляет для этого весьма разнообразный «инструментарий». Другой вопрос, удастся ли удержать эту самую войну в рамках «прокси». Классический пример — новое обострение ситуации в Сирии, где Россия оказалась на грани войны с Турцией и ее союзниками по НАТО.
Напомним: 10 февраля минобороны Турции заявило о гибели пяти своих военнослужащих — в результате артиллерийского обстрела со стороны асадовских войск в провинции Идлиб. Через несколько часов последовал «молниеносный ответ» Турции — нанесен удар по 115 целям, «нейтрализованы» более сотни асадовских солдат, три танка, две артиллерийские батареи и еще сбит вертолет. Формально речь идет об армии асадовского режима. Но то, какую поддержку этому режиму оказывает Россия, вряд ли для кого-то секрет. Турция уже запросила поддержки у НАТО. Генсек альянса Йенс Столтенберг потребовал прекратить атаки в Идлибе и от режима Асада, и от России — прямым текстом. А тем временем Девлет Бахчели, глава партии МНР, ключевого партнера правящей АКР по коалиции, призвал не только положить конец режиму Асада, но и пересмотреть отношения с Россией, подчеркнув, что не стоит ждать результатов от переговоров в Сочи, Астане и Женеве. «В переводе»: Анкара и ее союзники открыто переводят стрелки на Москву. А мир застыл в ожидании: что дальше? Разрастание конфликта до той стадии, когда уже солдаты России и Турции вступят в «боевое соприкосновение»? А затем в этот конфликт втянутся еще и другие страны НАТО?
Многие, впрочем, уверены, что до настоящей войны дело не дойдет. Тем более что в Москве уже не исключают встречи Путина и Эрдогана, что в переводе с дипломатического означает приглашение к переговорам. Непосредственное столкновение России и Турции на сирийском поле, да еще с подключением союзников по НАТО не просто не входит в ближайшие планы Москвы и Анкары. Это слишком пугающий сценарий, избежать которого постараются все. Но вот вести переговоры Кремлю придется с куда худших позиций, чем это было прежде. Нынешние бои в Идлибе не просто «сорвали с резьбы» ситуацию в Сирии — они уничтожили остатки «переговорной репутации» России. Той самой России, которая договаривалась с Турцией о зонах безопасности в Сирии, но теперь на эти самые зоны наступают асадовские войска при российской поддержке. На слово московским «переговорщикам» уже не поверят и потребуют более четких гарантий.
Более того, у России не просто «возникли сложности» в Идлибе, которые можно решить очередным сеансом торга. У Кремля рухнула вся сирийская стратегия.
Поясним. Главная задача Москвы на сирийском поле — это вовсе не борьба с международным терроризмом, как уверяет российская пропаганда, а стремление сохранить за собой развернутые здесь военные базы. Развитием и модернизацией «пункта базирования ВМФ», существовавшего в сирийском Тартусе близ Латакии еще в советские годы, Кремль занялся еще в 2006 году, когда ни «арабской весны» вообще, ни гражданской войны в Сирии никто не ждал. А теперь всеми силами удерживает у власти Башара Асада, прекрасно понимая, что если его режим рухнет, то с сирийскими базами придется прощаться. И можно предположить, что, направив в Сирию свои войска, кремлевские стратеги в очередной раз рассчитывали, что «рык русского медведя» надежно «распугает» в округе всех и вся, что стоит только России обозначить свое присутствие, и ее интересы никто, и прежде всего Турция, не рискнет оспорить…
А турецкое прочтение «сирийского вопроса» — это не только и не столько «головная боль» в лице многочисленных беженцев (на территории Турции и так находится больше трех с половиной миллионов сирийцев), но еще и террор РКК (режим Асада оказывает этой группировке нешуточную поддержку), и притязания Башара Асада на турецкий вилайет Хатай. Тем более турецкие аналитики вряд ли заблуждаются, против кого Россия стремится во что бы то ни стало «воткнуть» свои базы на сирийской территории вплотную к турецкой границе. Так что ставки для Анкары весьма высоки: если отступить в Сирии, то как далеко придется отступать? И только ли в фигуральном или, возможно, еще и в территориальном измерении?
И в результате Анкара не пугается и не отступает, а сознательно повышает ставки. Эрдоган обсуждает ситуацию со своими «силовиками». К Идлибу двигаются новые турецкие бронеколонны. НАТО обозначает свой интерес. Словом, «взять противника на испуг» не получилось. Да и не могло получиться. И теперь уже очередь России «оценивать риски» и прикидывать цену вопроса: не слишком ли дорого во всех смыслах обходится удержание на троне Башара Асада? Даже с учетом «базового инстинкта»? И не лучше ли поискать способ выйти из создавшейся ситуации, не потеряв лица? Тем более что в Анкаре, вероятнее всего, оставят для этого «калитку»?
Вопрос в том, как далеко придется отступать теперь уже Москве. И не только на сирийском поле.
Нурани, политический обозреватель
