Покушение на высокопоставленного представителя военной разведки РФ Владимира Алексеева стало не просто резонансным эпизодом, а потенциальной точкой перелома для переговорной динамики вокруг украинского кризиса.
В момент, когда гуманитарные треки — обмены пленными и телами погибших — рассматривались как редкое пространство для осторожного диалога, удар по одному из их ключевых координаторов поставил под вопрос устойчивость самих каналов связи. Совпадение ли это с периодом, когда стороны, по оценкам экспертов, приблизились к важному решению, или сознательная попытка изменить ход переговоров? И означает ли произошедшее риск ужесточения позиций и срыва даже тех форматов контакта, которые до сих пор удавалось сохранять вне публичной политики?
Об этом Minval Politika поговорил с известным политологом, историком, руководителем фонда «Украинская политика» Константином Бондаренко.
— Насколько значимой фигурой в системе военной и разведывательной координации был Владимир Алексеев, и почему именно его называют «ключевым переговорщиком» по гуманитарным трекам? Можно ли говорить, что Алексеев был не просто исполнителем, а архитектором неформальных каналов контакта, в том числе с Кириллом Будановым?
— Владимир Алексеев — одна из ключевых фигур в Главном управлении Генерального штаба ВС РФ (бывшее Главное разведывательное управление). Он занимает должность заместителя с 2011 года — при трёх руководителях ГУ ГШ.
По имеющейся информации, именно он был ключевой фигурой в неформальном контакте с Главным управлением разведки Министерства обороны Украины (с Кириллом Будановым). И Алексеев, и Буданов — профессиональные диверсанты, они понимают друг друга с полуслова. Именно по линии Буданов — Алексеев проходил обмен неформальной информацией, военными, телами погибших и т. д.
— В экспертной среде звучит версия, что покушение могло быть направлено на срыв переговоров, поскольку стороны подошли к важному решению. Насколько эта версия выглядит реалистичной?
— Сейчас переговоры находятся в той стадии, когда покушение на ту или иную личность вряд ли приведёт к срыву. Но есть силы, которые очень стараются им помешать.
— Кому и почему могло быть выгодно его остановить именно сейчас?
— Можно назвать несколько сил, заинтересованных в провокации, но пусть ответ даст профессиональное следствие. Задача политологов — дать оценку достоверной информации.
— Кому в стратегическом смысле могла быть нужна смерть или устранение Алексеева — внешним игрокам, внутренним группам влияния или радикальным силам, заинтересованным в продолжении войны?
— Все перечисленные вами силы могли быть в равной степени инициаторами покушения. У каждого есть свои мотивы и аргументы.
— Насколько вероятно, что подобная атака могла быть связана с внутренней борьбой в силовых структурах, а не только с внешним противостоянием?
— Как одна из гипотез вполне возможно будет рассматриваться. Но, судя по всему, сейчас следствие отрабатывает другую версию — украинский след.
— Станет ли это событие фактором ужесточения позиций сторон?
— Пока стороны переговорного процесса воздерживаются от комментирования ситуации, если не считать заявления Сергея Лаврова. Но в целом переговорный процесс пока не омрачён попытками той или иной стороны выйти из переговоров или поменять условия.
