Заявление президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана о том, что действия израильского правительства Биньямина Нетаньяху начинают угрожать уже непосредственно безопасности Турции, свидетельствует о серьезном пересмотре Анкарой своей оценки происходящих на Ближнем Востоке процессов. Особенно примечательно, что эти слова прозвучали на фоне решения премьера Израиля вновь участвовать в предстоящих выборах, что может означать сохранение нынешнего внешнеполитического курса страны.
О том, насколько реальны опасения Анкары, где проходят «красные линии» в турецко-израильских отношениях и способен ли сирийский фактор превратиться в источник нового регионального кризиса, Minval Politika поговорил с турецким политологом, профессором, заведующим отделением политической истории Университета Кахраманмараш Тогрулом Исмаилом.
По словам эксперта, заявление Эрдогана нельзя рассматривать как эмоциональную реакцию или исключительно политическую риторику.
«Анкара оценивает ситуацию гораздо шире, чем через призму возможной прямой военной угрозы со стороны Израиля. После событий в Газе, Ливане и постоянных израильских операций в Сирии турецкое руководство пришло к выводу, что регион постепенно входит в фазу глубокого разрушения государственных структур. Для Турции любой распад государственности на южных границах автоматически превращается в вопрос национальной безопасности», — отметил Исмаил.
По его словам, основную угрозу Турция видит не в вероятности прямого столкновения с Израилем, а в последствиях дестабилизации региона.
«Главная проблема для Анкары заключается в том, что вакуум власти в Сирии и в более широком ближневосточном пространстве начинают заполнять негосударственные вооруженные структуры. Турция опасается появления новых террористических коридоров, усиления РПК и связанных с ней формирований, новых волн миграции и формирования хаотичной зоны нестабильности вдоль всей турецкой границы. Именно поэтому в Анкаре считают, что стратегия Израиля, реализуемая под лозунгом собственной безопасности, постепенно начинает создавать угрозы для всей региональной архитектуры», — подчеркнул эксперт.
Отдельно политолог обратил внимание на внутриполитический фактор в Израиле, который, по его мнению, напрямую влияет на внешнюю политику страны.
«Политическая логика Биньямина Нетаньяху во многом строится на постоянной мобилизации общества через ощущение внешней угрозы и состояния войны. Чем сложнее внутренняя ситуация в Израиле, тем жестче становится внешнеполитическая линия Тель-Авива. Именно поэтому Сирия превращается в одну из главных зон потенциального столкновения интересов между Турцией и Израилем», — считает Исмаил.
Эксперт отмечает, что сегодня Сирия занимает особое место в стратегических расчетах обеих стран, однако их цели существенно различаются.
«Для Израиля сирийское направление — это прежде всего инструмент давления на Иран и «Хезболлу». Для Турции Сирия является вопросом территориальной безопасности, миграции, курдского фактора и регионального влияния. Проблема заключается в том, что сегодня обе страны фактически пытаются формировать собственные зоны безопасности внутри сирийского пространства», — пояснил он.
Говоря о балансе сил, политолог отметил, что преимущества сторон лежат в разных плоскостях.
«Израиль обладает серьезным технологическим и авиационным преимуществом. Израильская разведка и военно-воздушные силы способны наносить высокоточные удары практически по всей территории Сирии. Однако Турция имеет другое преимущество — долгосрочное присутствие на земле. Анкара контролирует значительную часть северной Сирии через военное присутствие, гуманитарную инфраструктуру, местные союзные силы и экономические механизмы влияния. Поэтому Израиль сильнее в тактическом военном измерении, а Турция — в вопросе долгосрочного геополитического закрепления», — отметил Исмаил.
По его мнению, реальные «красные линии» между Анкарой и Тель-Авивом уже давно выходят за рамки дипломатических заявлений.
«Турция может выдерживать крайне жесткую политическую риторику. Однако ситуация принципиально изменится, если Израиль начнет прямо или косвенно наносить ущерб турецким военным позициям в Сирии либо попытается использовать курдский фактор для ограничения турецкого влияния. В турецком государственном сознании любая внешняя поддержка структур, связанных с РПК, воспринимается как непосредственная угроза территориальной целостности страны», — подчеркнул эксперт.
Кроме Сирии, Анкара внимательно следит и за процессами в Восточном Средиземноморье, добавил собеседник.
«В Турции существуют опасения, что энергетические и военно-политические проекты Израиля с Грецией и греческой администрацией Южного Кипра со временем могут превратиться в инструмент не только энергетического, но и геополитического сдерживания Турции», — отметил Исмаил.
Особое внимание эксперт уделил словам Эрдогана о «Великом Израиле». По его мнению, эта риторика адресована сразу нескольким аудиториям.
«Это сигнал не только Израилю. Это одновременно послание Вашингтону и европейским столицам о том, что безусловная поддержка израильской политики может привести к разрушению всей системы регионального баланса. Это также обращение к исламскому миру, где Турция стремится укрепить свой образ государства, открыто выступающего против изменения границ и политики силового давления. Кроме того, это важный сигнал арабскому обществу и Ирану: Анкара демонстрирует, что претендует на самостоятельную роль одного из ключевых центров силы на Ближнем Востоке», — считает политолог.
Комментируя перспективы сохранения Нетаньяху у власти после выборов, Исмаил не исключил дальнейшего роста напряженности между двумя государствами, однако считает прямое военное столкновение маловероятным.
«Если Биньямин Нетаньяху сохранит власть, наиболее вероятным сценарием станет не прямая война между Турцией и Израилем, а постепенное усиление ограниченного стратегического противостояния. Речь может идти о конкуренции спецслужб, борьбе за влияние в Сирии, информационных операциях, дипломатическом давлении и столкновении интересов в Восточном Средиземноморье», — отметил он.
По словам эксперта, существуют серьезные механизмы, способные предотвратить открытый конфликт.
«Прежде всего это фактор Соединенных Штатов и Североатлантического альянса. Запад не заинтересован в столкновении между Турцией — второй по численности армией НАТО — и Израилем, который остается одним из ключевых союзников Вашингтона на Ближнем Востоке. Кроме того, сама Турция обладает серьезными инструментами регионального давления. География, контроль над логистическими маршрутами, возможности ограничения воздушного пространства и растущая военно-морская активность Анкары в Восточном Средиземноморье являются важными элементами стратегического сдерживания», — подчеркнул турецкий политолог.
Вместе с тем эксперт предупреждает, что главным фактором риска остается общая непредсказуемость региона.
«Ближний Восток сегодня входит в период крайне низкой предсказуемости. В такой атмосфере даже локальный инцидент в Сирии или Восточном Средиземноморье способен очень быстро перерасти в гораздо более масштабный кризис», — резюмировал Исмаил.
