«Он посмотрел в замочную скважину: За столом сидели черти и обсуждали варианты его убийства»

"Он посмотрел в замочную скважину: За столом сидели черти и обсуждали варианты его убийства"

Согласно теории итальянского психиатра Чезаре Ломброзо, преступники имеют врожденные физические и психические дефекты (речь идет об аномалиях внутреннего и внешнего анатомического строения, характерных для первобытных людей и человекообразных обезьян). И согласно его исследованиям, преступниками не становятся, а рождаются. По мнению Ломброзо, будет человек преступником или нет – зависит только от врождённой предрасположенности, причём для каждого типа преступлений характерны свои аномалии. Насколько актуальны исследования Чезаре Ломброзо сегодня? Или результатами его трудов пользуются только обыватели, щедро обзывающие людей «идиотами» и «шизофрениками»?

Сотрудник издания Minval.az поговорил на эту тему с известным психиатром Шаигом Султановым, считающим, что человек должен иметь законное право, чтобы ставить такие «диагнозы» окружающим.

"Он посмотрел в замочную скважину: За столом сидели черти и обсуждали варианты его убийства"

– Идиотизм – самая тяжелая форма слабоумия. Есть три степени заболевания: дебильность, имбецильность, идиотия и уже потом кретинизм, когда остаются только животные инстинкты. Для того, чтобы назвать человека идиотом, нужно быть профессионалом, чтобы по его внешнему виду и совокупности определенных действий поставить столь серьезный диагноз.

– Скажите, а какие черты характера свойственны шизофреникам? Внешность как-то указывает на это отклонение? 

– По внешности можно определить только синдром Дауна, хромосомный сбой. Все остальное, о чем вы говорите – оттопыренные или наоборот прижатые уши, низкий лоб, глубоко посаженные глаза – это все антропология. Итальянский психиатр Чезаре Ламброзо писал свои исследования в начале XIX века, в то время преступников выявляли, ссылаясь именно на его труды. Но времена нынче другие и нельзя ставить диагноз, подозревать в чем-либо, и уж тем более арестовывать человека исключительно из-за внешнего вида. Ну, согласитесь, как можно по внешнему виду предполагать, что человек в будущем может совершить какое-то преступление? Или, скажем, как можно по внешности судить о том, что в будущем та или иная девушка, возможно, будет особой «легкого поведения»? Ну, как внешние данные могут говорить о том, что этот человек недоразвит? Согласитесь, что это нелогично и относится, скорее, к области фантастики. Запомните: только пообщавшись с человеком, можно выявить уровень его развития, уровень интеллекта, желаний и инстинктов, степень его эмоций. И только после этого можно говорить – недоразвитый перед вами или же нормальный человек.

– Говорят, что психическое заболевание можно отлично симулировать. Чаще всего эти роли разыгрывают желающие уклониться от службы в армии или же лица, совершившие преступление.

– В судебной психиатрии все по-другому: практически невозможно обмануть судебных психиатров, играя роль психически больного. Скажу больше: я сам, будучи психиатром, не смогу сыграть роль больного шизофренией, прекрасно зная клинику любых ее форм. Но так или иначе, я не смогу преподнести специалистам себя как больного шизофренией, так как для этого нужно быть талантливым актером уровня Леонардо Ди Каприо, сыгравшего аналогичную роль в фильме Мартина Скорсезе «Остров проклятых». Или же быть Дастином Хоффманом (фильм «Человек дождя»). Я видел много фильмов, в которых выдающиеся актеры пытались сыграть психически больных, и кроме вышеуказанных артистов, это никому не удавалось, потому что очень трудно, практически невозможно передать всю сложнейшую гамму душевной болезни. А Дастин Хоффман, прежде чем сняться в «Человеке дождя», два месяца провел в психиатрической клинике, жил среди пациентов. И потому судебный психиатр сразу может определить, болен человек психически или же это симуляция. А обвинения всех в идиотизме и шизофрении – суждение обывательское и не подлежит серьезному разбору. Да, это мы, судебные психиатры, могли зайти в палату и сходу сказать – этот симулянт, этот – болен, а за этим понаблюдайте 24 часа. И, как правило, из 20 человек, находящихся в палате, 18 были именно симулянтами.

– Как в судебной психиатрии выявляете симулянтов? Камеры, контроль персонала?

– За испытуемыми ведется наблюдение 24 часа ежедневно, врач ежедневно видит больных и беседует с ними. Кроме того, ведется запись буквально всем персоналом – и медсестрами, и даже санитарами: записывается каждый шаг, как испытуемые себя ведут, о чем говорят, и так далее.

Запомните: психически больной человек не будет играть в нарды в палате после того, как только что признавался врачу в том, что слышит голоса покойных родственников или приказы из Космоса. Или же они говорят, что действуют, подчиняясь приказам, идущим из телевизора. Срок определения вменяемости на момент совершения преступления – всего 30 дней, при особых случаях можно было обратиться в прокуратуру или к следователю с просьбой продлить наблюдение, если случай на самом деле был сложный. Если человек в течение 30 дней и у врача, и в палате, даже заходя в туалет и выходя из него, обедая в столовой, ложась спать, просыпаясь все время может разыгрывать больного шизофренией, такому не грех присвоить невменяемость. Потому что сыграть это практически невозможно. Либо он на самом деле болен, либо он гениально изучил клинику болезни. Мало делать нелепые движения и говорить о каких-то голосах. Должно быть выражение глаз, подергивание мышц, мимика, цвет лица – лоснящаяся кожа или, наоборот, чересчур сухая кожа. Если все это он сможет преподнести, и потом еще всем своим поведением доказать, что он не понимает, что делает, он либо болен, либо гениальный актер.

– В вашей практике были интересные случаи, связанные с особой формой убедительной симуляции?

– Я не видел такого пациента, но наш учитель-профессор Ахмед Аббаскулиев рассказывал, что в его практике, еще в советское время, был такой человек, обвиняемый в очень крупной растрате государственных средств (почти миллион рублей). А за это во времена СССР полагался расстрел. Так вот, этот человек прикинулся больным шизофренией, а именно копрофагом – человеком, поедающим свои экскременты. Он очень хотел жить, боялся расстрела, поэтому делал это в отделении, все его действия фиксировались. Но дело в том, что настоящие копрофаги поедают экскременты не на людях, а скрытно, и по большей части не поедают, а обмазываются ими – это по клинике болезни. Скорее всего, испытуемый начал проделывать все это еще в тюрьме, раз его отправили на освидетельствование к судебным психиатрам. Возможно, такое поведение ему подсказал адвокат, а, возможно, кто-то из арестантов, история об этом умалчивает. Причем, врачи видели, что наблюдаемый симулирует, но ни у кого не поднималась рука написать, что он психически здоров, потому что он это делал! И каждый раз ему продлевали и продлевали наблюдение. И вот, проведя шесть месяцев в психиатрической больнице, он как-то ночью признался соседу по палате, что больше не выдерживает. Доподлинно его слова были такими: «Я готов повеситься, ибо больше не могу продолжать это делать». Эти слова записала санитарка больницы, и записи ее было достаточно для того, что бы эксперты лишний раз убедились в том, что испытуемый здоров, и все его попытки выдать себя за психически больного человека – не более чем симуляция. Как видите, человек готов пойти на все ради сохранения жизни.

– Но если копрофагия – тяжелая форма шизофрении, то как же тогда объяснить аналогичные действия в интиме?

– Это могут делать глубокие психопаты, получающие сексуальное наслаждение от таких извращений, или мазохисты, или садо-мазохисты, такое может быть. Подобное вызывает у них дополнительное сексуальное возбуждение, такое встречается в практике. Но назвать их невменяемыми, если они совершили преступление будучи в этом состоянии, нельзя. Был такой известный русский психиатр – профессор Ганнушкин, очень грамотный человек, описавший психопатию: от и до. Так, он сказал, что в судебной психиатрии невменяемость в случаях психопатии можно дать только двум или трем процентам совершивших преступление психопатов, попавших в поле зрения психиатров. Два – максимум три процента могут быть признаны невменяемыми, находясь в состоянии глубокой декомпенсации, когда уже сознание настолько сужается, что он не отдает отчет своим действиям. И только тогда его можно признать невменяемым. Ибо психопатия – не психическое заболевание, а патология характера.

Поэтому признать их невменяемыми можно только в случае глубокого сужения сознания. И то при наличии доказательств, здесь недостаточно только его рассказов о своем состоянии – это показания свидетелей преступления или же пострадавших, показания родных, каким он бывал в состоянии аффекта. Суммируя все это, в исключительных случаях психопата можно признать невменяемым, если на момент совершения преступления он действительно находился в состоянии суженного сознания и не отдавал отчет своим действиям.

Наркотики, алкоголь и прочие возбудители нервной системы, наоборот, являются отягчающим обстоятельством. Кстати, в прошлом столетии совершившему преступление в состоянии алкогольного опьянения смягчали приговор. Звучало это так: он был пьян и потому не мог контролировать свои действия. Но с определенного времени это обстоятельство стало отягчающим.

– В одном из рассказов Тэффи, известной писательницы Серебряного века, было упомянуто о том, что ревность так же признавалась судьями в качестве смягчающего обстоятельства, и потому даже грабители говорили, что совершили преступление, «терзаясь страшной ревностью». Но это лирика. На самом деле часто слышу фразу о том, что ревнивцы – тоже психопаты, впадающие иногда в столь глубокий аффект, что способны не только покалечить объект своего обожания, но и жестоко убить его.

– 30 лет назад у нас был такой случай, лично я вел наблюдаемого, совершившего убийство на почве ревности. Это была гомосексуальная пара – Р. и А., состоявшие в интимных отношениях довольно долго. Наступил момент, когда Р. решил, что пора меняться, влюбился в девушку и решил на ней жениться. И, чтобы избавиться от бывшего партнера, Р. на два месяца уехал в Россию – учиться. В своих письмах девушке он предупреждал ее, говорил, чтобы она была максимально осторожна с его другом А., и держалась от него на максимальном расстоянии. А., в свою очередь, продолжал осыпать Р. любовными письмами. В конце концов, Р. признался А., что у него появилась любимая девушка, что он намерен построить здоровую семью, и предложил расстаться друзьями. Но А., как выяснилось, знал эту девушку – по общей компании. И вот он позвонил ей и предложил зайти к нему домой, чтобы купить у него джинсы. Девушка согласилась, но прежде, чем прийти, она оставила записку домашним, помня о предупреждениях и предостережениях Р. И вот девушка пришла к А., он усадил ее в кресло и включил видео, где ее возлюбленный Р. говорит, о том, что что для него женщины  ничего не стоят, и он может менять женщин, как перчатки. Таким образом А. рассчитывал вызвать у девушки отвращение, но она сказала, что ей все равно, поскольку она любит Р., мол, «мало ли что он говорит, мы все равно будем вместе». После этого А. выходит на балкон, берет веревку и душит девушку. Отмечу, что жертве было всего 16 лет. Затем он расчленил ее тело в ванне, и только успел упаковать в кульки, как в дверь позвонили: отец и брат убитой пришли по указанному в записке адресу. А. же сохранил хладнокровие и не открыл дверь (для нас это хладнокровие послужило основанием считать, что он совершал преступление будучи абсолютно в ясном сознании, так как он не запаниковал и не открыл дверь). После он вернулся в ванную, закончил свое дело, а затем разбросал куски тела по разным мусорным бакам в районе проживания. Девушка была объявлена в розыск, но поиски результатов не принесли.

– Как вычислили этого нечеловека?

– Спустя время он не выдержал, все рассказал своей сестре. На него сильно давило совершенное злодеяние, А. не мог спать по ночам, его мучали кошмары. А сестра пошла в полицию и заявила, что ее брат – убийца. Когда его взяли, он рассказал, в каких мусорных баках следует искать части тела убитой. Психиатрическая экспертиза признала А. вменяемым, а самое интересное было потом. Судья вызвал меня (как правило, судебных психиатров не вызывают, мы пишем заключение и обосновываем все это, нас вызывали в суд только в том случае, если была жалоба со стороны потерпевшего или со стороны преступника, или же еще в том случае, если судье был непонятно заключение). Судья мне говорит: «Доктор, А. совершил такое страшное преступление, столь хладнокровно расправился с 16-летней беззащитной девушкой. Вы на самом деле считаете, что он – нормальный человек?». Я ответил, что да, А. убил девушку на почве ревности, это чувство может легко толкнуть человека на преступление – вплоть о убийства. Судья был с мной не согласен, дескать, ну кто же из ревности убивает человека? И я говорю ему: «Как это – кто? Вы вспомните Отелло. Судья засмеялся, но все же согласился со мной, а затем спросил, как оформить заключение судебного заседания, чтобы оно выглядело убедительно и не было обжаловано. Мне пришлось продиктовать судье заключительную часть, чтобы в дальнейшем у них не возникло проблем из-за их согласия с нашим диагнозом.

– Говорят, что трансвеститы более агрессивны, нежели гомосексуалисты?

– Я только что привел вам пример гомосексуальной ревности, которая привела к преступлению. И пример достаточно яркий. Но это не единственный мотив, который может привести к преступлению. Корысть и алчность тоже служат мотивом. Наркозависимые тоже могут совершать преступления.

– Преступления под «дурью»?

– Нет, ради «дури», чтобы заполучить ее. Из-за сотни манатов готовы убить человека, чтобы снять ломку, которая бывает очень тяжелой. В моей практике было много случаев, когда у наркоманов бывали зрительные галлюцинации: им казалось, что за ними следят, за ними гонятся сонмы чудовищ, и в таком состоянии они могли покончить с собой. В нашей клинике были и алкоголики. Очень интересный случай, когда один пациент в состоянии «белой горячки» (алкогольного психоза) выбросился с третьего этажа, но ему повезло, он только ноги себе поломал. Так вот он рассказывал, что зашел к себе домой и услышал из соседней комнаты шум и голоса. Он попытался открыть дверь комнаты, но не смог. И тогда он посмотрел в замочную скважину: за столом сидели черти и обсуждали варианты его убийства – один предлагал расстрелять, другой – бросить в кипяток, третий – содрать кожу.  «И когда четвертый предложил засунуть меня в мясорубку, и сделать из меня фарш, все направились в мою сторону. Я испугался и выбросился из окна», – рассказал пациент.

А вот еще один уникальный случай: в нашей в клинике проходил экспертизу полицейский, который как-то раз после работы не сдал табельное оружие. По дороге домой, выпив всего лишь одну кружку пива, он открыл беспричинную стрельбу по прохожим. В результате погибло восемь человек. Мы признали его невменяемым. Отмечу, он не был алкоголиком, не состоял на учете в наркологическом диспансере, действительно служил в полиции, но на момент совершения преступления уровень алкоголя в крови был очень низким (одна кружка пива). И потом, у него не было никакого мотива, не было проблем в семье. Полицейский находился в состоянии, именуемом «синдромом патологического опьянения». Явление это весьма редкое. Человек просто просыпается рядом с жертвами и абсолютно не помнит, что было после выпитой кружки пива или выкуренной сигареты. Такое состояние может быть у травматиков или же у людей, не спавших 2-3 ночи подряд, либо же после сильного стресса. Таким людям достаточно самой малой дозы алкоголя, чтобы впасть в состояние патологического опьянения. Об аналогичном случае, произошедшем в Ташкенте, мы узнали на Конгрессе психиатров Узбекистана. Нам показали 22-летнего молодого человека, который в 15 лет совершил преступление: выкурил папироску анаши и в результате зарезал семь совершенно незнакомых людей. Психиатры заявили, что не знают, от чего лечить этого парня, так как он не наркоман, не алкоголик, а в клинике находится, потому что убил семь человек. Врачи говорили, что держат паря на принудительном лечении, но от чего лечить, не знают. Мы были приглашены на симпозиум, чтобы совместно прийти к какому-то решению по делу этого парня.

– Мы начали интервью с трудов Чезаре Ламброзо, и потому последний вопрос коснется еще одного его исследования, именуемого «Талант и помешательство», где Ламброзо  задается вопросом: психическое заболевание является толчком для таланта или же талантливые люди сходят с ума?

– Считаю, что это суждение абсолютно неправильно, потому что утверждать и то и другое – глупо и нелогично. Мы знаем миллион талантливых людей, которые психически совершенно здоровы, равно как и наоборот – знаем миллион психически больных, абсолютно бесталанных. Просто, когда талант и психическое заболевание совпадают у художника, писателя и музыканта, это запоминается, а потому создается ложный вывод о том, что психически больные бывают очень талантливы или же талантливые люди сходят с ума.

Яна Мадатова