Технологический прогресс, благодаря которому баллистические ракеты становятся дешевле и точнее, позволил Ирану и йеменским хуситам наносить удары по противникам на всём Ближнем Востоке. Об этом пишет The Wall Street Journal.
Развитие и распространение этого оружия, которое прежде было доступно преимущественно ядерным сверхдержавам, означает, что военные доктрины по всему миру нуждаются в глубоком и незамедлительном пересмотре.
Наряду с революцией в применении беспилотников, разворачивающейся в ходе войны в Украине, эти изменения имеют глобальные стратегические последствия, в том числе для американского военного присутствия в Европе и Азии. Ключевые военные объекты и критически важная инфраструктура становятся всё более уязвимыми.
«Благодаря развитию баллистических ракет даже негосударственные формирования получили возможность наносить удары на значительных расстояниях, что меняет само представление о глубине театра военных действий», — заявил маршал авиации Великобритании в отставке Мартин Сэмпсон, ныне возглавляющий ближневосточное представительство Международного института стратегических исследований (IISS).
По его словам, системы защиты от подобных угроз пока не успевают адаптироваться к происходящим изменениям.
«Теперь любой стационарный объект становится потенциальной целью», — подчеркнул он.
В этом году Ирану удалось нанести серьёзный ущерб американским военным базам, вынудив США отказаться от использования ряда ключевых объектов в Персидском заливе. На территории американских военных комплексов, расположенных вдоль набережной столицы Бахрейна, до сих пор видны обгоревшие остовы уничтоженных радиолокационных станций и средств связи.
Тем временем поддерживаемые Ираном йеменские хуситы продолжают наносить удары по аэропортам и энергетическим объектам Саудовской Аравии, оказывая экономическое давление на противника, многократно превосходящего их по финансовым возможностям.
При этом и США, и их региональные союзники начинают испытывать нехватку ракет-перехватчиков для комплексов Patriot и THAAD — основных средств противодействия баллистическим ракетам.
Глобальный дефицит таких систем сказывается и на Украине, оставляя её недостаточно защищённой перед массированными российскими ракетными ударами по энергетической инфраструктуре, стратегически важным мостам и промышленным предприятиям.
Последствия этого дисбаланса имеют фундаментальное значение для всей системы ведения военных операций Соединёнными Штатами.
Со времён Второй мировой войны Вашингтон опирался на разветвлённую сеть военных баз по всему миру, чтобы обеспечивать безопасность союзников и сдерживать соперничающие державы. Однако сегодня выясняется, что эти объекты уязвимы даже перед вооружёнными силами сравнительно слабых государств и негосударственных формирований, таких как Иран и хуситы, способных наносить удары с расстояния в сотни и даже тысячи километров.
При этом Китай, Россия и Северная Корея располагают значительно более крупными и технологически совершенными арсеналами баллистических ракет. Темпы их производства существенно превосходят возможности США и союзников по выпуску ракет-перехватчиков.
Пентагон не предоставил оперативного комментария по запросу относительно этой проблемы.
«Война с Ираном показала не только уязвимость американских вооружённых сил с точки зрения запасов боеприпасов, но и то, что сама американская концепция ведения войны больше не соответствует современным реалиям. Военная мощь стала доступна гораздо более широкому кругу участников», — заявила Дженнифер Кавана, директор по военному анализу аналитического центра Defense Priorities, выступающего за сдержанность во внешней политике США.
По её словам, американская военная стратегия в значительной степени основана на возможности действовать с передовых баз и обеспечивать их защиту.
«Однако события на Ближнем Востоке показывают, что эти базы в их нынешнем виде практически невозможно защитить даже от относительно слабого противника», — подчеркнула эксперт.
Хотя война в Украине привлекла всеобщее внимание к революции беспилотных технологий, дроны обычно несут сравнительно небольшие боевые заряды и относительно легко перехватываются.
Они могут быть чрезвычайно эффективны против легковоспламеняющихся объектов, например российских или саудовских нефтеперерабатывающих заводов. Однако, в отличие от баллистических ракет, оснащённых мощными боевыми частями, способными пробивать укреплённые сооружения, беспилотники, как правило, не могут уничтожать электростанции, защищённые авиационные ангары или производственные линии военных предприятий.
Американские военные и представители вооружённых сил союзников признают, что новая угроза со стороны баллистических ракет требует пересмотра глобальной стратегии военного присутствия США.
Особую остроту проблеме придаёт дефицит ракет-перехватчиков, который американская оборонная промышленность не сможет устранить в течение нескольких ближайших лет. При этом конкретные решения по адаптации военной стратегии пока не объявлены.
Один из высокопоставленных представителей западного оборонного ведомства отметил, что в ближайшие годы предпочтительными площадками для размещения американских военных объектов станут государства, способные самостоятельно обеспечивать противоракетную оборону.
Подобная тенденция уже наблюдается на Ближнем Востоке, где американские военные операции всё больше концентрируются в Израиле, который самостоятельно разрабатывает, производит и эксплуатирует системы противоракетной обороны.
В определённом смысле западные демократии оказались заложниками исторически сложившейся ситуации.
Раньше баллистические ракеты были чрезвычайно дорогими и недостаточно точными. Военные доктрины середины и второй половины XX века рассматривали их преимущественно как средства доставки ядерного оружия. При ядерном взрыве отклонение от цели на несколько сотен метров, характерное для ракет того времени, не имело принципиального значения.
«Долгое время эти системы были настолько неточными, что их применение с обычными боевыми частями имело ограниченную эффективность, особенно на больших расстояниях. Однако за последние десятилетия мы наблюдаем появление всё более точных баллистических ракет. Изначально такие технологии разрабатывались наиболее передовыми государствами, но теперь они распространяются по всему миру», — пояснил Фабиан Хинц, эксперт по ракетным вооружениям исследовательской организации Conflict Armament Research.
По его словам, традиционная западная концепция ведения войны всегда предполагала максимально быстрое завоевание превосходства или полного господства в воздухе.
«Однако теперь даже противник, не располагающий современной авиацией, может наносить ракетные удары по вашим тыловым объектам. Это принципиально отличается от той модели ведения войны, которую Запад использовал на протяжении последних десятилетий», — отметил эксперт.
Ядерный фактор долгое время определял отношение к развитию противоракетной обороны.
Создание систем перехвата баллистических ракет рассматривалось как потенциально дестабилизирующий фактор для ядерного равновесия между США и Советским Союзом, поэтому соответствующие программы ограничивались международными договорами.
Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности между Москвой и Вашингтоном, действовавший до 2019 года, также сдерживал европейские государства от разработки собственных баллистических ракет наземного базирования.
На фоне продолжающихся войн в Украине и на Ближнем Востоке ракеты-перехватчики стали одним из наиболее дефицитных видов вооружений.
Это одни из самых дорогих и технологически сложных изделий военной промышленности, производством которых занимается лишь небольшое число западных компаний.
Крупнейший производитель, американская Lockheed Martin, не справляется с резко возросшим мировым спросом. Портфель заказов компании на ракеты-перехватчики для комплексов Patriot PAC-3 и THAAD расписан вплоть до 2030-х годов.
Лишь в следующем году европейский франко-итальянский консорциум SAMP/T планирует начать производство ракет нового поколения Aster, предназначенных для противодействия баллистическим угрозам.
Германия тем временем развёртывает израильскую систему противоракетной обороны Arrow 3.
Между тем, как продемонстрировали хуситы, технологические и финансовые барьеры для превращения в обладателя баллистических ракет стремительно снижаются.
По мнению Фабиана Хоффмана, эксперта по ракетным вооружениям Норвежского института оборонных исследований, в обозримом будущем преимущество будет оставаться на стороне атакующих.
«Даже Соединённые Штаты с их промышленным потенциалом не готовы защищаться от противника, который производит баллистические ракеты в промышленных масштабах», — заявил он.
«В среднесрочной и долгосрочной перспективе ситуация может измениться, однако в ближайшее время решить эту проблему будет чрезвычайно сложно», — добавил эксперт.
Многие военные специалисты задаются вопросом, насколько оправданно направлять значительную часть оборонных бюджетов на закупку ракет-перехватчиков. По их мнению, более эффективным подходом может стать усиление потенциала сдерживания.
«Я сомневаюсь, стоит ли вообще пытаться защищаться от подобного оружия», — заявил французский генерал-лейтенант в отставке Мишель Яковлефф.
По его словам, международная безопасность фактически возвращается к логике межгосударственного сдерживания.
«Франция никогда не отказывалась от возможности первой применить ядерное оружие. И если Россия за одну ночь выпустит 200 баллистических ракет по ключевым экономическим и гражданским объектам Европы, это может создать серьёзный соблазн ответить французской ядерной ракетой», — отметил он.
Генерал-лейтенант в отставке Бен Ходжес, бывший командующий Сухопутными войсками США в Европе, согласен с тем, что укрепление потенциала сдерживания должно стать одним из ключевых направлений оборонной политики.
Однако, по его мнению, одновременно необходим целый комплекс адаптационных мер: усиление защищённости авиабаз, рассредоточение войск и повышение их мобильности.
При этом зарубежные военные базы, несмотря на необходимость их модернизации с учётом новых ракетных угроз и широкого применения беспилотников, останутся незаменимым элементом американской военной стратегии.
«Невозможно обеспечить оборону Соединённых Штатов, находясь исключительно на базе Форт-Худ в Техасе или Форт-Брэгг в Северной Каролине. Необходимо иметь возможность размещать вооружения, логистические мощности, ремонтно-техническую инфраструктуру, а также системы командования и управления именно там, где они требуются», — подчеркнул Ходжес.
Именно поэтому, по его словам, американские базы в Европе имеют столь большое значение, как и объекты на Ближнем Востоке.
«Однако мы также обнаружили, что некоторые базы на Ближнем Востоке, возможно, не столь важны, как мы предполагали, и при этом чрезвычайно уязвимы. Поэтому потребуется тщательно сопоставить затраты и выгоды от их дальнейшего содержания», — заключил генерал.
