С историческим признанием выступил посол США в Турции и специальный представитель по Сирии Томас Баррак. Его слова, прозвучавшие на форуме Международного института стратегических исследований в Манаме, вызвали широкий резонанс не только в Турции, но и во всём регионе. Баррак прямо заявил: «Перемирие в Газе не состоялось бы без роли Турции», подчеркнув вклад президента Эрдогана и Катара в достижение соглашения.
Что именно хотел сказать американский посол, утверждая, что без Турции не было бы перемирия? Насколько глубока реальная роль Анкары в урегулировании конфликта, если в Газе и сегодня, несмотря на формальное соглашение, число погибших продолжает расти? По данным Министерства здравоохранения палестинского анклава, с момента вступления в силу режима прекращения огня оно достигло 226 человек. Это ставит под сомнение реальную эффективность договорённостей и вызывает вопрос: насколько прочным может быть мир, основанный на хрупком балансе интересов и политических компромиссов? Продолжаются ли столкновения? Возможен ли устойчивый мир, или Ближний Восток вновь стоит на пороге очередного кризиса?
Не менее интригующим стало и другое высказывание Баррака — «от Каспийского до Средиземного моря вы увидите сотрудничество». Означает ли это формирование новой региональной архитектуры, где Турция станет ключевым звеном между Ближним Востоком и Кавказом?
С этими вопросами Minval Politika обратилась к политологу, профессору, заведующему отделением политической истории Университета Кахраманмараш Тогрулу Исмаилу.
— Почему Баррак подчеркнул, что «перемирие в Газе не состоялось бы без Турции»?
— Заявление Томаса Баррака отражает признание ключевой посреднической роли Турции в ближневосточном урегулировании. Анкара использовала свои уникальные дипломатические каналы как с палестинскими структурами, так и с Катаром и Египтом для создания переговорного пространства, где диалог между ХАМАС и Израилем стал возможен. Турция на протяжении всего конфликта подчёркивала необходимость политического решения, удерживалась от жёсткой конфронтации с Израилем и при этом сохраняла рабочие контакты с ХАМАС, что сделало её эффективным каналом коммуникации.
Президент Эрдоган лично участвовал в контактах с катарским и египетским руководством, координировал действия турецких спецслужб и внешнеполитического ведомства, что подтвердили и представители США. Таким образом, Турция стала своеобразным «мостом доверия» между сторонами, что позволило заключить соглашение 10 октября. Заявление Баррака — не просто дипломатическая вежливость, а фактическое признание: без турецкого влияния и посредничества достигнуть перемирия было бы невозможно.
— «После распада Османской империи всё, что сделал Запад, было ошибкой» — признание провала западной модели?
— Высказывание Баррака — это не просто историческая ремарка, а критическая оценка всей западной политики на Ближнем Востоке после Первой мировой войны. По сути, он признаёт, что навязанная Западом система мандатов, искусственное разделение территорий и колониальное вмешательство создали глубокие структурные проблемы региона. Модели государственного управления, принесённые извне, оказались несостоятельными, а постколониальные институты — нестабильными.
Такая риторика со стороны американского дипломата символизирует переосмысление парадигмы: Вашингтон, судя по тону выступления, готов рассматривать регион не через призму одностороннего контроля, а через региональные альянсы и «внутренние» механизмы безопасности. В этом контексте роль Турции как преемницы османского пространства воспринимается не как угроза, а как фактор стабилизации. Таким образом, слова Баррака можно считать признанием концептуального кризиса западной модели управления регионом и поиском новых опорных центров силы, прежде всего в лице Анкары.
Читайте также: США анонсируют новую ближневосточную политику… с участием Баку
— Можно ли рассматривать это заявление как официальное признание США роли Турции в ближневосточном урегулировании или это личная позиция Баррака?
— Формально это не заявление Госдепартамента, а личная позиция дипломата, высказанная на форуме Международного института стратегических исследований в Манаме. Однако статус Баррака — посол США в Турции и спецпредставитель по Сирии — придаёт его словам особый вес. Его формулировки, совпадающие с заявлениями Дональда Трампа о «прекрасной работе Эрдогана», указывают на наличие согласованной линии внутри внешнеполитического блока США, по крайней мере, в рамках администрации Трампа.
Это означает, что Вашингтон де-факто признаёт: роль Турции в ближневосточном процессе стала системообразующей. Турция превратилась из «регионального наблюдателя» в активного архитектора урегулирования, а США вынуждены учитывать её интересы при любых переговорах по Газе, Сирии и энергетическим маршрутам. Следовательно, хотя юридически это не является «официальным признанием», по сути, выступление Баррака отражает стратегическое согласие с тем, что без Турции ни одно серьёзное соглашение на Ближнем Востоке реализовано быть не может.
— Возможен ли устойчивый мир или регион вновь погрузится в кризисы?
— Несмотря на формальное объявление перемирия, ситуация в Газе остаётся крайне хрупкой. Израильские удары и ответные столкновения продолжаются, гуманитарная катастрофа не ликвидирована, а инфраструктура региона разрушена. В таких условиях говорить о долгосрочном мире преждевременно.
Тем не менее определённый позитив существует: Турция, Катар и Египет выступают не только гарантами соглашения, но и потенциальными координаторами гуманитарного восстановления. Турция предлагает создать международный наблюдательный механизм, а также участвовать в послевоенной реконструкции Газы. Если эта инициатива получит поддержку, регион может впервые за десятилетия перейти от хаоса к управляемому миру.
Однако в отсутствие политического урегулирования палестинского вопроса и чётких гарантий безопасности для обеих сторон любое перемирие остаётся временным. Реалистичный прогноз — продолжение периодических вспышек насилия, сопровождаемых дипломатическими паузами. Устойчивый мир возможен только при условии создания новой региональной архитектуры безопасности, в которой Турция будет играть ключевую роль.
— Что означает фраза «от Каспийского моря до Средиземного моря вы увидите сотрудничество»? Можно ли ожидать новых транспортных и энергетических проектов, объединяющих Турцию, Азербайджан и Ближний Восток?
— Это не просто образное выражение, а стратегический прогноз. Баррак фактически описал формирование новой геоэкономической оси, объединяющей Южный Кавказ, Турцию и Ближний Восток. Речь идёт о растущем взаимодействии в энергетике, транспорте и безопасности — от проекта «Среднего коридора» до развития энергетических магистралей TANAP и Южного газового коридора.
Турция и Азербайджан активно продвигают идею Зангезурского коридора, который свяжет Каспийское побережье с турецкими портами. Это создаёт условия для прямой интеграции Востока и Запада, минуя нестабильные зоны. В этой логике «сотрудничество от Каспия до Средиземного моря» означает не просто экономическую координацию, а новую стратегическую архитектуру, где Турция выступает как центральный транспортно-энергетический узел региона.
Иными словами, Баррак фактически признал зарождение новой региональной системы — евразийского партнёрства, в которой Турция, Азербайджан и их союзники становятся связующим звеном между Европой, Кавказом и Ближним Востоком.
