Информационная травля по отношению к голословно обвинённому в совершении террористического акта в Санкт-Петербурге Андрею (Ильясу) Никитину выявила основные пагубные тенденции, глубоко укоренившиеся в российском обществе. Бессознательный страх перед носителями исламской религии оказался ведущим побудительным мотивом нетолерантного социума. В соответствии с устоявшимися стереотипами, быть мусульманином в России означает стать для представителей титульной нации потенциальным источником террористической угрозы. Однако подобное ошибочное мнение не способствует консолидации общественных институтов перед лицом настоящего терроризма, не имеющего религиозного окраса. Граждане России, выступая против ислама, сами оказываются в уязвимом положении, подтверждением чему и оказался произошедший теракт 3 апреля 2017 года.
Следует напомнить, что российский дальнобойщик Андрей (Ильяс) Никитин стал жертвой информационной атаки, благодаря опубликованию его персонального фото в ряде СМИ, прямо повествующих о том, что именно он совершил теракт в петербургском метро. Основанием для таких выводов послужило то, что Андрей оказался в непосредственной близости от места взрыва незадолго до его совершения. Однако он не привлёк бы внимание рядовой общественности и спецслужб, если бы не его внешнее отличие от большинства граждан. Традиционная для мусульманина одежда, борода и головной убор Ильяса Никитина дали повод ряду представителей масс-медиа усомниться в его «благонадежности» и усмотреть в нем потенциального террориста. Так, по мановению журналистского пера обычный мусульманин превратился в источник повышенной общественной опасности. Причиной реализованного феномена информационного искажения стала давняя «болезнь» современного общества, одним из симптомов которой является исламофобия. Функции исламофобии в России, по всей видимости, имеют свою неразрывную связь с идентификационными процессами, протекающими внутри титульного населения. Данные процессы выражаются в крайне болезненных формах отторжения всего нерусского, инородного, с очевидной установкой на собственную изоляцию. В связи с этим, на данном этапе исторического развития основные механизмы консолидации российского общества, как правило, имеют ксенофобский оттенок, одним из которых и является исламофобия. Выступая в качестве информационного продукта, страх перед мусульманами стал разрушительным, обоюдоострым орудием противопоставления в системе «свой — чужой». Это орудие активно используют русские националисты в целях активизации процессов «вставания с колен», хотя сомнительно то, что русскую нацию кто-то смог на колени поставить, если она сама этому не способствовала. Однако данное орудие успешно эксплуатируют и группы радикальных исламистов вроде «Исламского государства», «Хизб ут-Тахрир», стремящихся к моральному оправданию актов международного терроризма и агрессии, не имеющих ничего общего с учением пророка Мухаммеда. Усилия ряда российских СМИ подвести под исламофобию, выразившуюся в дискредитации Андрея (Ильяса) Никитина, рациональную базу оказалась тщетной. Для цивилизованного сообщества было очевидно, что навязываемая рациональная основа представляет собой обман, за которым ничего, кроме бессознательного отторжения мусульман, олицетворяющих, якобы, мировое зло и представляющих надуманную общественную угрозу. Актуализированный в свете петербургского теракта процесс исламофобии, охвативший практически все слои российского общества, позволяет обнаружить в нём ещё больше несоответствий, чем в некогда распространённом феномене антисемитизма, который имеет аналогичную с исламофобией природу своего происхождения — кризис самоидентификации.
Однако, несмотря на это, исламофобы в России — в отличие от антисемитов — являются вполне рукопожатными, тогда как их бессознательное стремление к разжиганию межконфессиональной и межнациональной розни не менее опасно. Российские СМИ, которые в свете негативного позиционирования Андрея (Ильяса) Никитина, взяли на себя ответственность обсуждать мировое зло, исходящее от Ислама, совсем не ощущают своей вины. Более того, они всецело уверены в правильности своих действий, продиктованных, якобы, интересами внешней и внутренней безопасности государства, которые они представляют. Тем не менее, ошибочность их позиций состоит в том, что политика противопоставления никогда в мировой истории не приводила к позитивным изменениям. Напротив, любые попытки противопоставить отдельные социальные группы другим приводили к открытым конфликтам, зачастую приводящим к бессмысленным жертвам и разрушениям. Вряд ли подобные перспективы являются привлекательными для государственных институтов, направленных на обеспечение мира между своими гражданами. Вместе с тем, разжигание исламофобии представляет собой существенную помеху на пути реализации миротворческих инициатив. Поэтому сейчас Ислам сам по себе представляет для России наименьшую опасность, чем те, кто возбуждает ненависть к нему.
Денис Коркодинов
