Война, переговоры и цена мира. Израильское правительство пошло на историческую сделку с ХАМАС, освобождение заложников в обмен на тысячи палестинских заключённых. Решение, способное изменить весь политический ландшафт страны, уже вызвало бурю внутри коалиции и раскол среди израильтян.
О том, как принималось это решение, кто за ним стоит и чем оно обернётся, Minval Politika побеседовал с политологом и востоковедом Русланом Сулеймановым, который рассказал о значении соглашения, его политических последствиях и рисках для Израиля и региона.
— Означает ли это соглашение фактическое прекращение военных действий в Газе или лишь временную паузу? Существует ли риск повторного военного конфликта после завершения действия соглашения?
— Данное соглашение на текущий момент означает лишь введение режима прекращения огня с последующим обменом израильских заложников на палестинских заключённых. Насколько оно будет устойчивым, покажет то, как будет реализован сам процесс: насколько быстро и эффективно он пойдёт, будут ли допущены нарушения, и как строго будет соблюдаться перемирие. Только по результатам можно будет судить, может ли это перерасти в более прочный мир или хотя бы в длительное прекращение огня. Пока же речь идёт лишь о временной паузе в боевых действиях, стороны просто договорились на время не применять силу друг против друга. Это крайне хрупкое перемирие. Учитывая опыт предыдущих сделок между Израилем и ХАМАС, нельзя исключать, что оно может быть нарушено в любой момент.
— Как эта сделка может повлиять на долгосрочные отношения между Израилем и Палестиной?
— Пока я не вижу перспектив для долгосрочных отношений между Израилем и Палестиной. По сути, таких отношений сегодня просто не существует. Переговоры между сторонами не ведутся, за исключением контактов между Израилем и ХАМАС в Египте. С 7 октября 2023 года полномасштабный диалог полностью остановлен.
Говорить о реализации плана урегулирования конфликта на основе концепции двух государств, преждевременно. Этот вариант сейчас полностью исключён из повестки. Израиль не рассматривает такую возможность ни в рамках «плана Трампа», ни в ходе текущих переговоров в Египте. Вопрос палестинской государственности там даже не поднимался. Тем не менее без решения этого ключевого вопроса невозможно говорить о каком-либо прочном мире. Позиции сторон на сегодняшний день остаются абсолютно непримиримыми. Палестинские фракции, включая ХАМАС, настаивают на признании независимости Палестины, тогда как для Израиля это неприемлемо. В этом и заключается фундаментальное противоречие, которое пока просто отложено, но не устранено.
— Почему правительство Нетаньяху пошло на столь масштабные уступки именно сейчас? Это следствие внутреннего давления, международного или тактический расчёт?
— Безусловно, это уступки. Причём, я бы сказал, весьма серьёзные уступки со стороны Израиля: и для правительства, и для израильского общества в целом. Речь идёт об освобождении около двух тысяч палестинских заключённых, из которых 250 — осуждённые террористы, получившие пожизненные сроки за участие в терактах на территории Израиля. Это крайне болезненный шаг. Достаточно вспомнить, что Яхья Синвар, человек, стоящий за атакой 7 октября 2023 года, сам был освобождён в результате обмена с ХАМАС в 2011 году. Это показывает, насколько рискованными могут быть подобные уступки. Тем не менее Израиль пошёл на них, потому что не смог достигнуть своих целей в Газе исключительно военными средствами. Заложников не удалось освободить силой, их освобождение происходило в рамках сделок с ХАМАС, а не благодаря операциям армии. Более того, ключевая цель, уничтожение ХАМАС, также осталась невыполненной.
На фоне двухлетней войны, которая не давала очевидных результатов, усилилось давление извне. Международные игроки, включая Дональда Трампа и ряд арабских стран, активно воздействовали на обе стороны, пытаясь добиться компромисса. В то же время ХАМАС до последнего отказывался идти на уступки, особенно в вопросе освобождения всех израильских заложников. Что касается внутреннего давления, оно присутствовало всё это время. В Израиле регулярно проходили массовые демонстрации с требованием прекратить войну и вернуть заложников, пусть даже ценой серьёзных уступок. Однако на правительство Нетаньяху это почти не влияло, до недавнего момента.
— Сделка включает отвод войск и передачу 47% территории Газы под контроль ХАМАС. Можно ли считать это признанием провала наземной операции Израиля?
— На данный момент до конца не ясно, в какой степени Израиль будет сохранять контроль над сектором Газа, какая его часть окажется под контролем ХАМАС, как долго продлится это разграничение и каким будет график вывода израильских войск из палестинского анклава. Всё это пока остаётся в подвешенном состоянии. Тем не менее сам факт обсуждения сокращения израильского военного присутствия в Газе свидетельствует о том, что армия не достигла поставленных целей. Не удалось уничтожить ХАМАС, не удалось силой освободить заложников. Более того, ХАМАС продемонстрировал гораздо больший запас прочности, чем предполагалось. Таким образом, да, это можно рассматривать как уступку. И, по сути, как признание провала наземной операции. Она не достигла своих основных целей.
— Министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир угрожает распустить правительство. Насколько серьёзна эта угроза?
— Важно понимать, что Итамар Бен-Гвир не может распустить правительство, у него просто нет таких полномочий. Он занимает пост министра национальной безопасности, но не является главой правительства. Максимум, что он может сделать, так это выйти из правящей коалиции. Кстати, такая ситуация уже была в январе этого года: Бен-Гвир и министр финансов Бецалель Смотрич покинули коалицию в знак протеста против предыдущей сделки с ХАМАС. Однако после возобновления боевых действий в марте они вернулись в правительство. Даже тогда это не привело к его распаду. Тем не менее для Нетаньяху — это серьёзный вызов. Если коалиция снова начнёт распадаться, ему будет крайне сложно удержаться у власти до выборов в октябре следующего года. Поэтому он сделает всё возможное, чтобы сохранить политический альянс.
Фактически именно ради сохранения коалиции Израиль может возобновить боевые действия в Газе. По сути, продолжение войны стало одним из условий политической устойчивости нынешнего кабинета, пусть и не самого правительства как института.
— Какие риски несёт освобождение 250 заключённых, включая осуждённых за тяжкие преступления?
— Пока, на мой взгляд, рано говорить о конкретных рисках для Израиля, поскольку мы до конца не знаем, кто именно будет освобождён. Важно, насколько много среди них окажутся высокопоставленные фигуры. Например, если Израиль согласится освободить таких руководителей, как Марван Баргути, это может стать переломным моментом для всей палестинской политики. Баргути, крайне популярная фигура в Палестине. В целом, любой палестинец, вышедший из израильской тюрьмы, автоматически становится героем. Осуждённые за терроризм получают специальные выплаты и пенсии, о них рассказывают в школах, их имена появляются в учебниках. Это общественно признанная практика, и то же самое, скорее всего, ждёт и нынешних заключённых, которые будут освобождены.
Что касается их дальнейшей деятельности, то тут многое зависит от политического контекста. Если право палестинцев на создание собственного государства не будет реализовано, если Израиль не пойдёт на признание палестинской государственности, то палестинская проблема никуда не исчезнет. Она продолжит оставаться источником напряжённости, а Израиль, вероятно, столкнётся с новыми угрозами, в том числе, с новыми терактами. И не исключено, что в них могут участвовать те самые освобождённые заключённые, которые уже были осуждены за участие в террористической деятельности.
— Какую стратегическую выгоду получает Дональд Трамп, участвуя в этих переговорах и планируя визит в Израиль?
— Для Трампа это, безусловно, часть его политической стратегии. Он стремится закрепить за собой имидж миротворца и глобального лидера, способного урегулировать конфликты. Мы уже видели его активное участие в самых разных дипломатических инициативах, от Индии и Пакистана до конфликта между Азербайджаном и Арменией. Сейчас Израиль и ХАМАС. Это укрепляет его образ как посредника и лидера глобальной державы.
Он давно добивается международного признания, включая получение Нобелевской премии мира. Если текущая сделка окажется успешной, это может серьёзно усилить его позиции, как внутри США, так и на международной арене. В случае провала, это будет восприниматься и как личное дипломатическое поражение.
Если соглашение сработает, это также может дать толчок возобновлению Авраамовых соглашений и привести к подписанию новых договоров между Израилем и арабскими странами — в первую очередь с Саудовской Аравией. Однако это возможно только при стабилизации ситуации в Газе.
Примечание автора: на момент подготовки этого интервью стало известно, что Нобелевскую премию мира за 2025 год получил не Дональд Трамп, а лидер венесуэльской оппозиции — Мария Корина Мачадо. Норвежский Нобелевский комитет отметил её за «неустанную борьбу за демократические права народа Венесуэлы и за справедливый и мирный переход от диктатуры к демократии».
