В последние месяцы российское информационное пространство заметно изменилось. По мере того, как отношения Москвы со странами Южного Кавказа становятся все более напряженными, все жестче становится и тон российских СМИ. Особенно это заметно в Telegram-каналах, связанных с Кремлем или ассоциируемых с различными «кремлевскими башнями». Именно там сегодня все чаще звучат рассуждения о «потере» Южного Кавказа, его переходе под влияние «недружественных государств», предательстве бывших союзников и вытеснении России из региона.
Проблема в том, что все чаще подобная риторика приобретает откровенно враждебный характер. Южный Кавказ все настойчивее представляется российской аудитории как территория, которая едва ли не по праву должна находиться в сфере влияния Москвы. Любой самостоятельный шаг Баку, Еревана или Тбилиси объявляется антироссийским, любое расхождение позиций объясняется западным влиянием, а любое решение, не совпадающее с российскими интересами, автоматически превращается в «предательство».
При этом упускается главное. Азербайджан, Армения и Грузия уже давно являются самостоятельными государствами. Они не обязаны согласовывать свою внешнюю политику с Москвой, как не обязаны делать это ни Турция, ни Казахстан, ни любое другое независимое государство. У них есть собственные интересы, собственное понимание безопасности и полное право самостоятельно выбирать партнеров — будь то Европейский союз, Турция, США, Китай или страны Ближнего Востока.
Однако значительная часть российского медиапространства словно отказывается признавать эту новую реальность. Вместо серьезного разговора о причинах сокращения российского влияния обществу предлагается гораздо более простое объяснение: во всем виноват Запад. Именно он якобы «уводит» Южный Кавказ, организует антироссийские кампании и настраивает соседние государства против Москвы. Такая версия удобна, поскольку позволяет не задавать куда более неприятный вопрос: а не стала ли сама российская политика одной из причин происходящего?
Ситуацию еще больше изменила война в Украине. Она стала тем рубежом, после которого отношение к России в странах Южного Кавказа заметно изменилось. Сегодня ни в одной из столиц региона российская трактовка причин войны фактически не разделяется. В Баку, Тбилиси и Ереване Украину в целом воспринимают как государство, ставшее жертвой внешней агрессии, хотя публичные оценки и дипломатическая риторика в каждой стране различаются.
И дело здесь вовсе не в стремлении понравиться Западу, как это нередко пытаются представить российские СМИ и Telegram-каналы. Для стран Южного Кавказа происходящее имеет совершенно иное значение. Любой силовой пересмотр международно признанных границ, особенно на постсоветском пространстве, воспринимается как опасный прецедент. Если сегодня допустимо изменить границы силой в одном месте, кто может гарантировать, что завтра подобная логика не будет применена в другом?
Эти опасения только усиливаются, когда отдельные российские политики, общественные деятели и пропагандисты позволяют себе рассуждать о возможности проведения «специальной военной операции» уже в отношении других постсоветских государств. Не имеет большого значения, являются ли подобные заявления частью официальной политики. Важно другое — они звучат, широко распространяются и формируют отношение к России далеко за пределами ее границ.
Не меньший ущерб наносят и сами российские медиа. Личные оскорбления в адрес руководителей государств Южного Кавказа, высокомерный тон, односторонняя трактовка истории, отрицание права соседних народов на собственное видение прошлого и настоящего для части российского информационного пространства стали практически нормой. Парадоксально, но иногда складывается впечатление, что российские пропагандисты сами делают всю работу за геополитических противников своей страны, собственными руками разрушая остатки доверия к России в регионе.
Между тем пора признать очевидное. Мир изменился. Изменился и Южный Кавказ. Азербайджан, Армения и Грузия давно перестали быть объектами чужой политики. За последние десятилетия они окрепли, накопили собственный политический опыт, диверсифицировали внешние связи и научились самостоятельно защищать свои национальные интересы. Они имеют полное право по-своему смотреть на историю, современную международную политику и вопросы собственной безопасности. Их не нужно воспитывать, поучать или требовать политической лояльности.
Пока в Москве не признают эту новую реальность, рассчитывать на восстановление прежнего уровня доверия будет сложно. Нельзя требовать уважения к собственному суверенитету, одновременно отказывая в таком же праве соседям. Чем дольше самостоятельность стран Южного Кавказа будет восприниматься как вызов России, тем быстрее регион будет отдаляться от Москвы.
И тогда неизбежно возникает главный вопрос. Если Южный Кавказ действительно постепенно превращается для России в пространство, где ее влияние сокращается, кто несет за это ответственность? Проще всего вновь обвинить Запад. Гораздо сложнее признать собственные ошибки.
