Практически одновременное введение Евросоюзом и США новых санкций против России прямо или косвенно отражается и на государствах ЦА, из которых Вашингтон и, кстати, Лондон, относительно «пощадили» в регионе Казахстан: не из альтруистических соображений, а в интересах собственного профита. В целом же ни одна из трех мировых столиц, включая Брюссель, не подумала об интересах развивающихся республик Центральной Азии и социально-экономическом положении ее населения.
Введение Евросоюзом и США очередных санкций в отношении России стало для последней привычным делом – Москва не считает это «особой проблемой». Но, надо думать, российские эксперты и аналитики явно хорохорятся. Впрочем, так или иначе, Москва найдет выход из положения – пусть обходным путем, не блестящий и не шибко доходный. А вот ее крупным нефтегазовым и иным партнерам придется туго – к примеру, Китаю, Индии, а также самим государствам Евросоюза. Но речь у нас – о гораздо меньших развивающихся странах – Центральной Азии, плотно завязанных с Россией в торгово-экономической, сырьевой, транспортно-логистической, банковской и иных сферах. Уж не за это ли их наказывают?
Итак, банковские санкции ЕС распространились на республики региона с охватом операций по криптовалютам — переводить средства из РФ за рубеж по платежной системе Payeer, через криптобиржу Grinex для импортеров России станет невозможным. Кроме того, с 25 января 2026 года вступит в силу запрет ЕС на операции через «Мир» (система быстрых платежей).
Но с начала украинской войны и введения санкций против российских банков ситуация тоже была нелегкой, и это сильно ударило по мигрантам, работающих в РФ. Так, еще летом прошлого года большая часть банков Кыргызстана вынуждена была отказаться от сотрудничества с российскими «Сбербанком», «МТС Банком» и «Тбанком» («Тинькофф»).
Теперь же Евросоюз, в рамках 19-го пакета антироссийских санкций, официально ввел их в отношении шести кыргызских, казахстанских и таджикских банков — Брюссель заподозрил их в том, что они якобы помогают Москве обходить ограничения.
В Казахстане они коснулись «ВТБ-банка», в Кыргызстане — «Толубай» и «Евразийского сберегательного банка», в Таджикистане — «Душанбе Сити банка», «Спитамен» и «Коммерцбанка Таджикистана». Они не смогут проводить транзакции с европейскими партнерами и подключаться к международным платежным системам, включая SWIFT.
Ограничения вступят в силу 12 ноября, а санкции против платежной системы Payeer — 25 ноября. Глава Минфина Казахстана Ерулан Жамаубаев заявил, что санкции Евросоюза в отношении «ВТБ Казахстан» не окажут серьезного воздействия на экономику республики, так как банк практически не входит в казахстанскую систему. Банковская система страны, заверил он, сохраняет устойчивость, а деятельность крупных игроков находится под контролем ЦБ республики и осуществляется в обычном режиме.
А Кыргызстан отреагировал на санкции в отношении своих банков весьма твердо и определенно – МИД страны официально обратилось к Евросоюзу с призывом провести международный аудит, чтобы подтвердить обвинения или опровергнуть их, а также создать совместную техническую рабочую группу для мониторинга транзакций и обмена данными. Подчеркивается, что Кыргызстан соблюдает международные обязательства и выступает за равный диалог, а не одностороннее давление.
Внешнеполитическое ведомство выразило сожаление в связи с включением двух киргизских банков — «Толубай» и «Евразийский сберегательный банк» и, кроме того, двух частных компаний в новый санкционный список Евросоюза. Бишкек, говорится в заявлении, готов к «взаимоуважительному и равноправному партнерству», позволяющему достигать «взаимовыгодных целей, а не усиливать напряженность через односторонние меры».
В свою очередь, Национальный банк Таджикистана сообщил, что совместно с финансовыми учреждениями и международными партнерами изучает ситуацию и предпринимает меры для предотвращения возможных последствий. А «Коммерцбанк Таджикистана» счел решение ЕС «необоснованным» и заявил, что намерен его оспорить.
Иное дело – включение Соединенными Штатами в санкционный список «Роснефти» и «Лукойла» (Казахстан, кстати, как и Азербайджан из него выведены). То есть, запрещены любые финансовые операции, проводимые этими двумя компаниями и их дочерними структурами, что, среди прочего, создает огромные проблемы в использовании флота (фрахт судов, покупка); в добыче нефти (покупка оборудования, услуг) и, понятно, продаже углеводородов. В масштабах мира у «Лукойла» есть множество НПЗ (включая Европу), автозаправочных станций, и т.д. То есть доставка российской нефти на перерабатывающие заводы, экспорт углеводородов, их добыча – запрещены Вашингтоном. Но эти две российские компании тесно связаны (по факту и на планируемую перспективу) с государствами Центральной Азии.
Выше было сказано, что Казахстан выведен их санкционного списка, но «Роснефть» и «Лукойл» участвуют, в республике, в крупных международных проектах. Относительно мелкий из них (для «Лукойла») — «Тенгизшевройл» с 5% российского участия. В Karachaganak Petroleum Operating B.V. (одном из крупнейших налогоплательщиков в РК) «Лукойл» имеет 13,5%.
Что же касается «Роснефти», у нее 12,5% участия в Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК); 50% в проекте «Каламкас-море – Хазар» (СП Kalamkas-Khazar Operating) и 49,99% – в Аль-Фараби Operating, занятой морской разведкой и добычей.
Таким образом, на день сегодняшний Казахстан и его российские партнеры вроде как имеют «окно» для совместной работы. Однако оно может захлопнуться по мере развития событий в мире в целом и пресловутой «геополитической целесообразности». Так что потенциально Казахстан – под угрозой, особенно его проект по добыче и транспортировке нефти.
Заметим также, что с введением США санкций в отношении «Лукойла» и «Роснефти» мировые цены на нефть заметно подросли, но для Казахстана это будет иметь сиюминутный эффект, особенно если государства ОПЕК увеличат добычу. И несмотря на то, что действующие ключевые проекты – Тенгиз, Карачаганак и КТК, где доля «Лукойла» ниже 50%, а проект «Каламкас-Хазар» еще жив, санкции создают неблагоприятную, для РК, инвестиционную среду и потенциально замедлят темпы эффективной монетизации собственных углеводородных ресурсов.
Об Узбекистане. В Ташкенте бодрятся, однако – нервничают. Председатель Центрального банка республики Тимур Ишметов заявил журналистам: «Происходящие в современном мире изменения, так или иначе, прямо или косвенно, в большей или меньшей степени, пусть даже незначительно, все равно оказывают влияние на Узбекистан».
По его словам, обычно после введения санкций между государствами проходят переговоры с тем, чтобы ограничения не затронули третьи государства: «Такой механизм существует. Я уверен, что он будет реализован и в этот раз. Хоть риск высок (Узбекистан покупает продукцию у «Лукойла» и «Роснефти»), надеемся, что это не окажет сильного влияния». И добавил, что «риски учитываются в прогнозах».
Ишметов, в контексте введения санкций в отношении ряда банков Центральной Азии, подчеркнул, что Узбекистан несколько лет, особенно последние два-три года, системно и эффективно работает над соблюдением санкционных требований, и вообще страна «никак не взаимодействует с санкционными товарами, структурами и банками. … Думаю, именно такая позиция позволила нам избежать попадания наших банков под санкции».
Тут уместно отметить, что накануне введения Евросоюзом санкций в отношении шести банков республик ЦА, президент Узбекистана Шавкат Мирзиеев находился с визитом в Брюсселе – по его итогам подписано новое соглашение о расширенном партнерстве и сотрудничестве между ЕС и РУз.
Узбекистан ежегодно импортирует до 2 млн тонн нефти и нефтепродуктов – в основном, из России. Кроме того, «Лукойл» является вторым крупным производителем газа в РУз после «Узбекнефтегаза». И в прошлом году правительство подписало с российской компанией соглашение о разделе продукции по проектам «Кандым-Хаузак-Шады». Плюс к этому, «Лукойл» вместе с «Узбекнефтегазом» входит в реестр предприятий, доминирующих на рынке технической серы, а также производит и реализует пропан.
Экономист Отабек Бакиров (его слова приводит Kapital.uz) отметил, что «Роснефть» и «Лукойл», получающие основной доход от экспорта, доминируют в российской нефтедобыче и переработке. Узбекистан, несмотря на риски, наращивает закупки нефти и бензина у этих компаний. И «Лукойл» управляет сетью АЗС в Узбекистане.
Что касается Туркменистана. «Лукойл» уже несколько лет проявляет к нему интерес и имеет свое представительство в республике. К тому же российская компания достигла договоренности о своем участии в разработке крупного туркмено-азербайджанского нефтегазового месторождения «Достлук» на Каспии.
«Роснефть» тоже проявляет повышенное внимание к Туркменистану, но физически ни один проект с участием российских компаний пока не реализуется. А с введением санкций (по крайней мере – до оптимистических надежд на их ослабление или отзыв) проект срывается (на уровне участия российского гиганта), что затруднит привлечение к нему финансирования, оборудования и технологий из стран, поддерживающих санкции. То есть Туркменистан столкнется с дефицитом технологий и сервисных услуг в проектах, где операторами или инвесторами являются компании, попавшие под санкции. Так что речь идет о замедлении роста нефтегазового сектора страны.
Более того, если до введения санкций Туркменистан продавал нефть или нефтепродукты трейдерам, связанным с «Лукойлом», теперь эта практика прекратится или значительно сократится. Либо, в лучшем случае, Туркмения постарается уладить вопрос «безопасного» сотрудничества с российскими компаниями, аргументируя это (акцент – на «Достлук») необходимостью регионального развития; отсутствием политической подоплеки и международной значимостью проектов.
Впрочем, учитывая то, что осенью этого года США сорвали проект Туркменистана по экспорту газа в Ирак по территории Ирана, Вашингтон вряд ли сделает исключение для Ашхабада.
Но: хорошо известны способы обхода санкций, и история с «Лукойлом» и «Роснефтью» (мы ни в коем случае не имеем в виду республики Центральной Азии, а мировую практику в целом) открывает пространство для «серых» схем в соответствующем бизнес-сегменте: по-простому, через создание большого количества компаний-посредников в разных странах. Вриантов множество, включая так называемый «теневой флот».
Любопытная деталь: Дональд Трамп «пуганул» центрально-азиатов санкцииями, а теперь ждет их на второй саммит «С5+1» (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан + США) 6 ноября в Вашингтоне. С психологической точки зрения это, конечно, затасканно, но часто эффективно. Вопрос в том, что американский лидер предложит им на сей раз — еще один «кнут», или станет чередовать его с Choco Pie.
И, кстати, на прошлой неделе президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев встречался с Трампом в Нью-Йорке, где обсуждались перспективы двустороннего сотрудничества США и Казахстана. А что еще: нераспространение санкций на РК?
