Заявление главы МИД Ирана Аббаса Арагчи о том, что Турция помогла предотвратить проникновение вооруженных курдских группировок в Иран и сорвала сценарий дестабилизации страны, вызвало интерес. Если слова иранского министра соответствуют действительности, речь может идти об одном из самых показательных примеров ситуативного взаимодействия Анкары и Тегерана на фоне их многочисленных региональных противоречий. Насколько реалистична версия Тегерана, почему Турция могла выступить против возможного американского сценария и способны ли эти события повлиять на турецко-иранские отношения, Minval Politika обсудил с турецким политологом, профессором, заведующим отделением политической истории Университета Кахраманмараш Тогрулом Исмаилом.
По его мнению, если заявление Аббаса Арагчи соответствует действительности, то речь идет не о поддержке Ирана как такового, а исключительно о защите национальных интересов Турции.
«Анкара последовательно выступает против любых попыток усиления вооруженных курдских организаций в регионе, независимо от того, против кого они используются», — подчеркнул эксперт.
Политолог отмечает, что для Турции появление нового очага вооруженной курдской активности у своих границ создало бы долгосрочные риски для собственной безопасности. Именно поэтому борьба с трансграничными террористическими структурами остается одним из немногих направлений, где интересы Турции могут совпадать с интересами Ирана, Ирака и даже Сирии.
«Это демонстрирует важный принцип турецкой внешней политики: в вопросах национальной безопасности Анкара действует прагматично и самостоятельно, а не исходя из логики союзнических отношений или идеологических предпочтений», — добавил Исмаил.
Говоря о заявлении Арагчи, согласно которому Дональд Трамп якобы поддержал идею вторжения вооруженных курдских группировок в Иран, Исмаил призывает к осторожности в оценках: «На сегодняшний день убедительных публичных доказательств подобных контактов или решений представлено не было. Поэтому заявление Арагчи следует рассматривать прежде всего как политическое заявление официального лица Ирана».
При этом эксперт не исключает, что различные варианты давления на Тегеран действительно могли обсуждаться.
«В практике американского стратегического планирования традиционно рассматриваются различные варианты воздействия, включая использование региональных союзников и негосударственных игроков. Однако между обсуждением возможных сценариев и их политическим утверждением существует принципиальная разница», — указал аналитик.
Он подчеркнул, что до появления независимых подтверждений говорить о достоверности подобных утверждений преждевременно.
Размышляя о том, почему подобный сценарий мог так и не быть реализован, политолог указывает прежде всего на его высокую цену: «Даже если подобный вариант рассматривался, его реализация была бы крайне рискованной».
По словам Исмаила, такой шаг мог привести к масштабной дестабилизации пространства от северного Ирака до восточной Турции, вызвать жесткую реакцию Анкары, которая категорически выступает против усиления любых вооруженных курдских структур, а также втянуть сразу несколько государств региона в прямое военное противостояние.
«Именно поэтому политическая цена подобного решения могла значительно превысить потенциальные выгоды», — добавил аналитик.
Комментируя возможность скрытого взаимодействия между Анкарой и Тегераном, эксперт отмечает, что при условии достоверности слов Арагчи этот случай действительно можно рассматривать как пример ограниченного ситуативного сотрудничества. При этом Исмаил подчеркивает, что речь не идет о формировании стратегического союза. «Скорее речь идет о прагматичном сотрудничестве по отдельным вопросам безопасности».
По мнению политолога, в сфере безопасности между двумя странами действительно существует потенциал для дальнейшего взаимодействия: «Можно ожидать продолжения обмена разведывательной информацией, координации действий против трансграничных террористических организаций и более тесного взаимодействия по вопросам безопасности границ».
Вместе с тем политолог считает преждевременными ожидания качественного потепления турецко-иранских отношений в целом: «Конкуренция в Сирии, Ираке, на Южном Кавказе и в Центральной Азии сохраняется и будет ограничивать масштабы возможного сближения».
Исмаил также обращает внимание на то, что даже союзнические отношения Турции с США по НАТО не означают автоматического следования американской политике.
«Турецкая внешняя политика давно вышла за рамки автоматического следования позиции союзников по НАТО. Анкара исходит из принципа стратегической автономии и в вопросах национальной безопасности руководствуется прежде всего собственными интересами», — отметил он.
По словам собеседника, если какой-либо план способен привести к усилению вооруженных курдских организаций, Турция будет ему противодействовать независимо от того, кем этот план предложен: «Этот подход сохранялся при разных американских администрациях».
Эксперт напоминает, что именно американская поддержка отдельных курдских вооруженных формирований в Сирии остается одним из ключевых источников напряженности между Анкарой и Вашингтоном.
«Наиболее глубокие разногласия между Анкарой и Вашингтоном связаны именно с американской поддержкой отдельных курдских вооруженных формирований в Сирии, которые Турция рассматривает как структуры, связанные с РПК», — сказал он.
«Таким образом, даже оставаясь союзником США по НАТО, Турция демонстрирует готовность проводить самостоятельную региональную политику, если речь идет о защите ее жизненно важных национальных интересов. При этом важно подчеркнуть, что изложенная Арагчи версия событий пока не получила независимого подтверждения, поэтому любые выводы о конкретных действиях США следует делать с осторожностью», — заключил Исмаил.
