Иранские власти распространили собственное сообщение о телефонном разговоре министра иностранных дел Азербайджана Джейхуна Байрамова и его иранского коллеги Аббаса Арагчи. Как того и следовало, наверное, ожидать, внешнеполитическое ведомство Ирана уделило основное внимание официальной позиции ИРИ, изложенной Арагчи.
Глава иранского МИДа проинформировал «о преступлениях, совершенных Соединенными Штатами и Израилем, включая нападения на школы, университеты, больницы, исторические и культурные объекты, жизненно важную и производственную инфраструктуру Ирана и жилые районы», добавив, что «Иран, в соответствии со своим неотъемлемым правом на законную оборону и согласно международному праву, принимает оборонительные меры в отношении военных баз и объектов агрессоров, расположенных в странах региона». Судя по всему, Иран намерен продолжать бить по странам региона, и по прошлому опыту известно, что в этом случае под удар попадают не только американские военные базы.
Однако куда больше внимания привлекает другое заявление иранского министра. Арагчи призвал страны, «особенно государства, граничащие с Каспийским морем, занять четкую и решительную позицию в отношении недавних ударов по прибрежным районам Каспийского моря».
Напомним: уже в ходе нынешней войны Израиль нанес удары по инфраструктуре иранских ВМС на Каспийском море и, по оценкам независимых экспертов, практически уничтожил здесь иранский военный флот. Теперь в Тегеране призывают другие прикаспийские страны, и прежде всего Азербайджан, занять четкую и решительную позицию в отношении недавних ударов по прибрежным районам Каспийского моря.
А теперь будем реалистами. Озвученная в Тегеране позиция — это не призыв снизить милитаризацию Каспийского моря и превратить его в пространство мира и дружбы. В Тегеране ждут от соседей по Каспию как минимум политической, а то и военной поддержки.
А вот здесь надо провести «красные линии». Азербайджан выступал и выступает за добрососедские отношения с соседними странами, в том числе с Ираном. Однако такое добрососедство ни в коей мере не означает втягивания в конфликт на стороне того же Ирана. С самого начала в Баку призвали к миру и переговорам и продолжают придерживаться этой позиции. Более того, есть и конкретика.
До того, как в Актау была подписана Конвенция о правовом статусе Каспия, Иран, напомним, выкатил претензии на половину акватории Каспийского моря. И не просто выкатил — иранские МИГи вторгались в воздушное пространство Азербайджана и устраивали боевые развороты над устьем Куры. В Азербайджане многие прекрасно помнят и обстрел российскими ВМС азербайджанского геологоразведочного судна «Геофизик-3». После успешных переговоров в Актау Иран предоставлял свою акваторию российским военным кораблям для ракетных ударов по целям в Сирии.
А во время 44-дневной Отечественной войны именно через иранский сектор Каспийского моря в воздушное пространство ИРИ летали российские транспортные самолёты, которые доставляли в Армению оружие. И вряд ли в Иране были ну совсем не в курсе, что стрелять из этого оружия планировалось по прикаспийскому и сопредельному с Ираном Азербайджану. Иран уже после войны проводил учения по «наступательному» сценарию вплотную к тому участку границы с Азербайджаном, который ещё недавно находился под армянской оккупацией. После того как президентом Ирана был избран Масуд Пезешкиан, отношения Баку и Тегерана явно потеплели. Однако уже в ходе нынешней войны с территории Ирана были запущены беспилотники по территории НАР. И что же — в Иране полагают, что Азербайджан это всё забыл?
Повторим ещё раз. Азербайджан с самого начала нынешнего конфликта занял сдержанную и нейтральную позицию. Мы никогда не позволяли использовать территорию своей страны для антииранских действий. Отправляли и отправляем в Иран гуманитарную помощь. И при иранском послужном списке это максимум, на что могут рассчитывать в Тегеране. Где очень многим, похоже, просто требуется освежить память.
И напоследок: отказ Ирана ратифицировать Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря выводит проблему из плоскости текущей политики в сферу институциональной несостоятельности. Международные режимы работают лишь тогда, когда их участники признают обязательность общих правил и закрепляют это юридически. В противном случае возникает разрыв между декларируемыми принципами и реальным поведением государств.
Сегодня Конвенция фактически остаётся «подвешенной» именно из-за позиции Тегерана: без ратификации всеми прикаспийскими странами она не может вступить в силу. Поэтому любые призывы к «справедливому порядку» на Каспии неизбежно упираются в базовый вопрос — готов ли сам Иран стать частью правил, на которые он ссылается.
