Бывший посол Азербайджана в Иране Джаваншир Ахундов в интервью Minval Politika отметил, что внутриполитическая ситуация в Исламской Республике находится в фокусе мирового внимания. Интерес международного сообщества обусловлен как сложными внутренними процессами, так и обострившимися отношениями с западными странами.
«Сегодня военно-морские силы США и их союзников дислоцируются не только в акватории Персидского залива, но и на военных базах в Катаре, ОАЭ, Омане и Бахрейне. Американские флотилии присутствуют в Красном море и у побережья Израиля, создавая плотное военное кольцо вокруг Ирана», — подчеркнул политолог.
По словам Ахундова, в Иране сформировалось несколько политических групп с диаметрально противоположными взглядами на взаимодействие с Западом.
Во главе правительства стоит Масуд Пезешкиан — представитель умеренного крыла, стремящийся проводить взвешенную и конструктивную политику. Однако ему противостоят ультраконсервативные силы, прежде всего партия «Пайдари» и группа консервативных депутатов группируещихся вокруг аятоллы Мирпагери, обладающий значительным влиянием как на парламент, так и на правительственные структуры.
Реформаторское крыло, к которому относятся бывший президент Хасан Роухани и экс-глава МИД Джавад Зариф, выступает за постепенную нормализацию отношений с западными странами. Однако их позиция подвергается жёсткой критике со стороны консервативных кругов, обвиняющих Пезешкиана и реформаторов в «капитулянтстве» и «пораженческих настроениях».
Эта внутренняя борьба напоминает конфликт между прогресистами и регресистами, который серьёзно тормозит процесс модернизации в стране.
Политолог подчеркнул, что Масуд Пезешкиан является этническим азербайджанцем и неоднократно выступал публично на азербайджанском языке, что имеет важное символическое значение.
«Пезешкиан демонстрирует уважение к национальному многообразию, тем самым снижая межэтническую напряжённость внутри Ирана», — отметил Ахундов.
Правительство Пезешкиана предпринимает шаги по смягчению репрессивной политики в отношении женщин, особенно после трагической гибели Махсы Амини в результате конфликта вокруг ношения хиджаба. Эти меры частично снизили общественно-политическое напряжение в стране
Однако экономическая ситуация остаётся критической. Масштабные западные санкции, введённые против Ирана как в нефтегазовой, так и в технологической сферах, резко ухудшили положение в экономике
Инфляция: С 2018 года, когда США вышли из ядерной сделки (СВПД) и возобновили санкции, инфляция в Иране не опускается ниже 40% годовых. В 2024 году этот показатель превысил 40%, что существенно снизило покупательную способность населения и уровень жизни иранцев. По прогнозам на 2025 год, инфляция может снизиться до 29,5%, но останется на высоком уровне.
Обесценивание валюты: Иранский риал продолжает стремительно терять стоимость. На чёрном рынке в 2024 году курс превысил 920 000 риалов за доллар, в то время как официальный курс составляет около 42 000 риалов. Фактически действуют три различных курса валюты, что создаёт дополнительные трудности для бизнеса
Безработица и дефицит бюджета: С падением нефтяного экспорта дефицит государственного бюджета увеличился до 5% в 2022 году. Страна столкнулась с хронической нехваткой воды и электроэнергии, что дополнительно осложняет экономическое положение.
По словам Ахундова, введённые санкции, инфляция, безработица, дефицит воды и электроэнергии, падение реальных доходов населения — всё это формирует негативный фон, с которым правительству приходится работать практически фактически без серьёзных государственных инструментов влияния
После 12-дневной войны с Израилем и США Тегеран активизировал военно-техническое сотрудничество с Китаем и Россией. Иран старается модернизировать системы вооружений и укрепить оборонный потенциал, но в ближайшей перспективе полностью заменить оборудование ПВО и военно-воздушных сил будет крайне сложно из-за ограниченных финансовых возможностей.
Значительная часть иранской экономики контролируется крупными религиозно-благотворительными фондами — «Боньяде Мостазафан» (Фонд обездоленных), «Хатам-оль-Анбия» (инженерная корпорация КСИР), «Астане Кодсе Разави» (фонд имама Резы) и другими структурами, тесно связанными с Корпусом стражей исламской революции (КСИР) и религиозным руководством.
Фонд «Боньяде Мостазафан», контролируемый КСИР, управляет 11 холдингами и 160 аффилированными компаниями, которые производят 27% текстиля, 22% цемента, 45% безалкогольных напитков, 28% автомобильных шин и 25% сахара в стране. С 2008 года фонд также участвует в торговле энергоресурсами.
«Пезешкиан пытался реформировать эту систему, но столкнулся с активным сопротивлением консервативных кругов. Любая попытка затронуть экономические интересы КСИР и связанных с ним структур вызывает мощное противодействие», — пояснил политолог
Ахундов отметил, что Иран в последние месяцы проявляет осторожность в международных вопросах, но при этом избегает участия на диалоговых площадках.
«Недавно в Каире состоялся саммит по вопросам сектора Газа, на который США пригласили иранскую делегацию. Однако Тегеран отказался от участия. На мой взгляд, это была упущенная возможность снизить напряжённость и начать конструктивный диалог с Западом», — заявил политолог
Особое внимание Ахундов уделил улучшению двусторонних отношений после избрания Пезешкиана президентом.
«Пезешкиан проявляет искренний интерес к сотрудничеству с Азербайджаном. Его официальные визиты, участие в саммите Организации экономического сотрудничества (ОЭС) в освобожденном от оккупации Карабахе, выступления на азербайджанском языке, стихи, которые он читает на родном языке, — всё это создаёт новую атмосферу доверия между нашими странами», — подчеркнул бывший посол.
Он добавил, что правительство Пезешкиана занимает позитивную и конструктивную позицию по вопросу региональных транспортных проектов, включая Зангезурский коридор (также называемый «маршрутом Трампа»), что открывает новые возможности для экономического взаимодействия и укрепления стабильности на Южном Кавказе.
Иран находится на перекрёстке противоречивых тенденций. С одной стороны, правительство Пезешкиана пытается проводить умеренную политику, улучшать региональные отношения и смягчать внутренние противоречия. С другой стороны, страна сталкивается с беспрецедентным санкционным давлением, хронической инфляцией и структурными экономическими проблемами, усугубляемыми контролем значительной части экономики со стороны КСИР и консервативных религиозных структур. Успех реформ будет зависеть от способности властных элит преодолеть внутренние противоречия и найти пути к снижению международной изоляции.
