Вчера состоялась осенняя сессия ПАСЕ, на которой, помимо всего прочего, выступил премьер-министр Армении Никол Пашинян. Сразу отметим, что особой оригинальностью речь Пашиняна не отличалась от предыдущих: нарративы о мире с Азербайджаном, подписанная в Вашингтоне декларация с президентом нашей страны, о стабильности в регионе и так далее. Куда более интересными были ответы армянского премьера, на заданные ему вопросы после своего выступления. И ответы эти, в свою очередь, вызвали ряд вопросов.
«Насколько реалистично возвращение беженцев в Нагорный Карабах? Я прямо говорю, что не считаю это реалистичным. Более того, я считаю важным говорить об этом людям честно, потому что им нужно строить свои планы», — сказал он.
Далее Пашинян продолжил, что, в целом, считает тему возвращения всех беженцев опасной для мирного процесса, добавив, что карабахский конфликт начался как гуманитарная проблема и перерос в долгосрочный конфликт. Примечательно, что в столь коротком ответе армянский премьер умудрился солгать аж трижды.
Начнем с того, что Пашинян откровенно покривил душой, присвоив карабахским армянам статус беженцев. Хотя ему, как-никому другому прекрасно известно, что исход армян из Карабахского региона носил добровольный характер, о чем свидетельствуют многочисленные фото и видеокадры. Второй момент — продолжающееся использование Пашиняном термина «Нагорный Карабах», несмотря на то, что это образование уже несколько лет как утратило и юридическое, и фактическое существование. В настоящее время существует лишь одна территориальная единица: Карабахский экономический регион.
После 2020 года, и особенно после осени 2023-го, самопровозглашённая «нкр» официально прекратила своё существование. Даже в Армении это признано — как юридический факт, закреплённый в международных договорённостях. Тем не менее Пашинян продолжает ссылаться на «Нагорный Карабах», как будто этот субъект по-прежнему существует.
Согласитесь, что подобная формулировка вводит в заблуждение международную аудиторию, поддерживает иллюзию продолжающейся субъектности и даёт пищу тем, кто пытается реанимировать тему территориального спора.
Третье ключевое искажение касается причин самого конфликта. Пашинян заявил, что карабахский кризис был «изначально гуманитарным». Это откровенное переворачивание хронологии. Конфликт начался в 1988 году, когда армянское большинство тогдашнего НКАО инициировало политическое требование о выходе из состава Азербайджанской ССР и присоединении к Армянской ССР. Это была чёткая территориальная претензия, спровоцировавшая кризис в рамках тогда ещё единого советского государства. И уже впоследствии, на фоне этого политического шага, начались гуманитарные последствия — насилие, переселения, разрушения.
Таким образом, Пашинян подменяет причину и следствие, изображая армянскую сторону не как инициатора конфликта, а как жертву гуманитарной катастрофы, в то время как факты говорят об обратном. Это тоже — сознательная ложь, озвученная с международной трибуны.
Все эти формулировки — не просто риторические огрехи. Это часть стратегической линии Пашиняна, и в принципе троекратную ложь армянского премьера где-то можно понять. Дело в том, что в последние годы он пошёл на ряд решений, болезненных и даже шокирующих для армянского общества, его идеологического мировоззрения. Это и сближение с Турцией по вопросу открытия границ, и подписанная в Вашингтоне мирная декларация с Азербайджаном, и согласие на реализацию Зангезурского коридора — или, как его теперь называют в западных кругах, «Маршрута Трампа». Было решение об удалении изображения горы Агрыдаг из пограничной печати.
Естественно, все эти действия оказали прямое влияние на политический рейтинг Пашиняна. В глазах многих граждан он предстал лидером, идущим против национального консенсуса, против мифов, идеалов и символов, на которых десятилетиями строилось армянское политическое сознание. А потому в условиях приближающихся парламентских выборов 2026 года премьер-министр не может себе позволить очередной виток радикальной критики. Он не хочет давать реваншистским силам в Армении очередной повод для мобилизации. Логика проста: лучше временно соврать с трибуны ПАСЕ, чем потерять власть в Ереване.
Но есть еще один немаловажный нюанс. Если после 2026 года, в случае победы политической команды Пашиняна, подобная риторика сохранится — значит, речь идёт уже не о предвыборной тактике, а о системной нечестности. И тогда Азербайджан, а также международные партнёры Армении вправе будут поставить под сомнение искренность всего нынешнего курса Пашиняна.
