Ситуация вокруг количества вернувшихся в Нагорный Карабах армянских беженцев становится все более неопределенной. А точнее сказать, скандальной. Напомним: российские миротворческие силы в своих информационных бюллетенях регулярно называют данные, сколько человек вернулось в Нагорный Карабах за последние сутки, и сколько всего — с 20 ноября. Согласно последним данным, таких вернувшихся — 52 тысячи 700 человек. В бюллетене от 22 января называлась цифра немногим меньше — 50 тысяч 390 человек.
Эти цифры куда более скромные, чем те, которые называет армянская сторона, где утверждают, будто бы в Карабах вернулось почти что 100 тысяч человек. И до последнего времени статистике миротворцев верили куда больше: именно российские «голубые каски» организуют сам процесс возвращения, они же контролируют «шлагбаум», то есть пропуск в «огрызок» кого бы то ни было, и т.д.
Но теперь эти данные — под большим вопросом.
Поясним. Свой мониторинг ситуации ведет и Верховный комиссариат ООН по делам беженцев — UNHCR. И согласно его данным, на 20 января 2021 года в Нагорный Карабах вернулось 24 тысячи человек, а не 50 тысяч, как утверждала в те же дни российская сторона. Данные разошлись более чем вдвое. Более того, как показали опросы среди вернувшихся жителей Карабаха армянской национальности, для многих из них это уже не первая поездка в Карабах.
А это уже порождает серьезные вопросы к самой методике подсчета, которую применяет регионе командование миротворческих сил. Российские миротворцы, которые действительно контролируют «шлагбаум» в Лачинском коридоре, аккуратно считают въезжающих — и все. Здесь не уточняют, кто и с какой целью прибывает в Карабах — а это не только его бывшие жители, но и, к примеру, родственники погибших и без вести пропавших армянских военнослужащих, которые пытаются хоть что-то узнать о судьбе своих близких. Наконец, многие «карабахцы», которые пытаются обосноваться в Армении и пока живут «на два дома», попадают в статистику возвращения по несколько раз — при каждом въезде. При этом не ведется и подсчета выезжающих из Карабаха этнических армян. В результате цифры различаются более чем вдвое. Да и среди тех, кто вернулся, немалое число приходится на долю тех, кто приехал в Ханкенди и в прямом, и в переносном смысле слова собрать вещи.
Наконец, есть и другие реалии. В Армении били в колокола по поводу миграции, говорили о демографической катастрофе, но в течение всего времени, пока Карабах находился под оккупацией, избегали публиковать и раскрывать данные, сколько человек из числа этнических армян покинули сей «самоопределившийся рай». Откуда по логике вещей бежать должны были куда резвее, чем из Армении. Сегодня в Ереване самолеты, вылетающие в российские города, едва ли не берут штурмом, как автобусы на остановке в час пик. И можно представить себе, что происходит в Ханкенди, где к выезду подталкивает многое: и неизвестность, и планы местных вожаков сепаратистов устраивать новые провокации, и тем более боязнь ответственности. Будем реалистами: среди постоянных жителей Ханкенди немалая доля приходилась на сотрудников разнообразных структур оккупационного режима.
Но зачем разыгрывать в Карабахе этакую «постановку «Мертвых душ»», но уже не по гоголевскому сюжету и не на сцене местного драмтеатра имени Папазяна? Версий множество. Как минимум, это очередные махинации с гуманитарной помощью, которая по ту сторону линии соприкосновения слишком часто оказывается на черном и «сером» рынке вместо того, чтобы попасть к тем, кто в ней действительно нуждается. А «мертвые души» здесь— стандартный ход. Но, как максимум, эти «мертвые души» завтра вполне могут стать «субстратом» уже для разного рода политических махинаций и провокаций. Тем более что в Карабахе уже есть опыт искусственного завышения доли армянского населения, где в ход шло все: и «двойная прописка», и «мертвые души», и даже попытки записывать азербайджанцев как армян.
А значит, относиться к подобному «передергиванию данных» о возвращении армянских беженцев в Карабах тоже надо со всей серьезностью.
Нурани
