Вполне возможно, что главные выводы стоит сделать во внутриполитической плоскости
Альфред Хичкок, знаменитый «мастер страха», снимал не только триллеры и «ужастики», но и добротные шпионские детективы. Где было все: и зрелищные сцены, и яркая игра актеров, и интрига, и лихо закрученный сюжет, но далеко не всегда был детально прописан сам секрет, за которым идет охота. И, возможно, этот классический киноприем вполне подошел бы для иллюстрации всего того, что происходит сегодня в Украине вокруг пресловутой «формулы Штайнмайера», если бы речь не шла о войне, оккупации и десятках тысяч жертв. В Киеве вокруг переговоров отчаянно «ломаются копья». Владимира Зеленского обвиняют в предательстве. На Майдане Независимости уже прошли акции протеста, и эксперты теряются в версиях: это уже третий Майдан или еще нет? «Задавит» ли нынешний президент Украины Зеленский своих радикалов или, наоборот, его сенсационный политтческий взлет на глазах сменяется падением? Но самое главное, на что именно согласились в Киеве? Что представляет собой «формула Штайнмайера»?
Для Азербайджана все эти споры имеют далеко не умозрительный интерес. Параллели между армянской агрессией против Азербайджана и российской — в отношении Украины очевидны. В вопросах уважения территориальной целостности и недопустимости перекройки границ Баку и Киев выступают с солидарных позиций. Недавние заявления МИД Украины по Карабаху — яркое и красноречивое тому доказательство. И тем более понятен интерес азербайджанской аудитории к «формуле Штайнмайера». В чем ее суть? Каковы шансы, что нечто подобное будет предложено и в Карабахе? И если да, то соответствует ли эта идея интересам Азербайджана? Можно даже усмотреть некоторые параллели: «формулу Штайнмайера», как и Бишкекский протокол, участники переговоров подписали на отдельных листках, и единого экземпляра, где стояли бы подписи всех, не существует в природе.
Однако даже самый беглый анализ показывает: автоматический перенос «формулы Штайнмайера» на азербайджанскую почву маловероятен, если не сказать больше. Строго говоря, «формула Штайнмайера» — это даже не план урегулирования, а скорее «дорожная карта» по реализации так называемых «вторых Минских соглашений». Появились они еще четыре года назад, в то время, когда пост президента Украины занимал Петр Порошенко. Для Украины это было очень тяжелое время. «Настоящей» армии у Украины попросту не было: то, что стране придется воевать, и воевать всерьез, до аннексии Крыма и начала сепаратистского мятежа на Донбассе просто никто не мог себе представить. В результате фронт на Донбассе, как в ранние девяностые в Карабахе, держали по большей части добровольческие батальоны, у которых было очень мало шансов противостоять российским «ихтамнетам». Украинская армия потерпела тяжелые поражения под Иловайском и Дебальцево. Стране требовалась передышка, и Порошенко эту передышку выторговал, согласившись на «Минск-2». В числе прочего, Киев уже тогда принял закон об особом статусе Донбасса. А Штайнмайер, на тот момент еще не президент Германии, а глава ее МИДа, предложил порядок реализации этих соглашений: прекращение огня, разведение войск, закон об амнистии для боевиков «ЛДНР», закрепление особого статуса Донбасса в Конституции Украины, выборы на оккупированной территории под контролем ОБСЕ. И только после этого Россия выводит свои войска и передает Киеву контроль над границей. Согласно идее Штайнмайера, закон об особом статусе Донбасса вступал в силу в день голосования на местных выборах в Донецке и Луганске и действовал на временной основе до дня публикации итогового отчета Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ. Если наблюдатели и эксперты БДИПЧ ОБСЕ приходили к выводу, что выборы соответствовали законам Украины и международным стандартам, закон продолжал действовать уже как постоянный. А вот положения этого закона предполагали, что участники «событий» в Донецке и Луганске избегут уголовной ответственности, что в регионе будет существенно расширена сфера применения русского языка, в том числе в судопроизводстве и деятельности местных органов власти, что эти самые органы получат право назначать прокуроров и судей, а также формировать «отряды народной милиции» из граждан Украины, наконец, предусматриваются и «особые» связи с Россией. Показательно, что, подписав «Минск-2», на «формулу Штайнмайера» прежние власти в Киеве никоим образом не соглашались и настаивали на своей позиции: ни о каком выполнении достигнутых договоренностей не может быть и речи, пока Россия не выведет войска. Но вот Зеленский повел себя уже иначе и на «формулу Штайнмайера» согласился.
Подобный же набор компромиссов — закон об особом статусе, амнистия для боевиков, расширение сферы применения армянского языка, право местных органов власти назначать судей и прокуроров и формировать «отряды народной милиции», наконец, «особые» связи с соседней Арменией — вполне может быть предложен и Азербайджану. Но, в отличие от Украины, власти которой приняли «Минск-2», в случае с Азербайджаном никакого принятого сторонами плана урегулирования не существует. Тем более наша страна не брала на себя конкретных обязательств по статусу Карабаха. Да, Баку предлагал и предлагает на переговорах самый высокий статус самоуправления для Нагорного Карабаха. Но никакого закона, который бы подробно регламентировал этот самый статус, да еще с обилием «вкусняшек» для армянской стороны, наш Милли Меджлис не принимал, а президент не подписывал. Самоуправление для Карабаха — это предложение со стороны Азербайджана, и о его деталях можно будет говорить только ПОСЛЕ вывода войск. Наконец, тот период, когда нашей стране могло быть предложено что-то вроде «формулы Штайнмайера», миновал уже в ранние девяностые. Нечто подобное могло произойти осенью 1993 года, после захвата районов Азербайджана, окружающих бывшую НКАО, но уже после освобождения Горадиза зимой 1993-1994 года такого рода инициативы уже вряд ли имели бы шанс на успех. Тем более вряд ли они могут появиться сейчас. Уже после апрельских боев 2016 года не осталось сомнений, что война еще не закончилась, что Азербайджан еще слишком рано записывать в проигравшие, а Армению — в победители.
Другое дело — выводы, если можно так выразиться, «дипломатическо-философские». А еще — внутриполитические. Будем реалистами: Украина, казалось бы, получила серьезнейшую международную поддержку, вплоть до введенных против РФ санкций. Но теперь выясняется, что политическая философия Европы не так уж сильно изменилась по сравнению с временами «мюнхенского сговора» и «странной войны», и здесь обязательно найдется какой-нибудь Даладье и Чемберлен или, Шредер и Штайнмайер, которые сочтут, что нет ничего предосудительного или страшного в том, чтобы пожертвовать интересами и территориями Чехословакии, Польши, Азербайджана, Грузии или Украины. Так что добиваться внешней поддержки, конечно, хорошо, но вот возводить ее в абсолют не стоит. Полагаться на «добрые советы» извне — тем более. Особенно если речь идет о коренных интересах собственной страны. Зеленский, конечно, «сорвал аплодисменты» евродипломатии, только вот цена этих аплодисментов может оказаться для его страны ой какой высокой. Украинские эксперты и политики приводят слишком серьезные доводы против «формулы Штайнмайера», чтобы от них можно было просто отмахнуться. Вряд ли Зеленский сознательно отступил там, где отступать не следовало. Произошло другое: президента Украины, бывшего шоумена и новичка в большой политике, просто «переиграли». И та евродипломатия, которую с ним разыграли, слишком уж напоминает, простите, мошенничество на доверии.
И вот это уже заставляет задуматься еще и о политической цене тех весьма громких и привлекательных лозунгов, под которыми Зеленский вел свою предвыборную кампанию и одержал «фантастическую» победу на выборах. Просто потому, что обещания бороться с коррупцией и громкие обвинения в адрес своих предшественников, конечно, помогают собрать голоса, но они не заменят ни компетентности, ни управленческих навыков, ни дипломатического опыта. И вот этот вывод для Азербайджана точно не лишний.
Нурани, политический обозреватель
