Думаю, что выражу общее мнение как сторонников, так и противников поправок, предложенных 18 июля Президентом, что в реалиях Азербайджана назначение референдума по этим поправкам и их принятие — практически уже решенный вопрос. Поэтому я вижу смысл в том, чтобы оценить, какое влияние эти поправки окажут на положение с правами человека.
Я хочу остановиться конкретно на поправке в статью 24, куда предложено добавить фразу: «Не допускается злоупотребление правами». Может показаться странным, но в нашей Конституции, раздел прав и свобод которой старательно списан с Билля о правах ООН и потому почти идеален, до сих пор не было этого положения. Более того, это не вызывало особого волнения ни у правозащитников, ни у рядового обывателя.
Ведь в общественном сознании укрепился стереотип, что правительство дозированно раздает права и свободы гражданам, как в магазине по продуктовым карточкам, после чего те старательно ими пользуются. О каком тут «злоупотреблении» может идти речь, когда права скорее не додадут, чем наоборот?
На самом деле все не так просто. Правительство может не допустить кого-то к выборам или не обеспечить какую-либо социальную гарантию – в его власти использовать административный рычаг в качестве «дозатора» прав. Но ведь есть множество других прав и свобод. Люди могут высказаться в интернете, принять или отвергнуть религию, провести флэш-моб, создать организацию. За это могут преследовать, но воспрепятствовать человеку высказаться или объединиться с другими невозможно. И тут встает вопрос об ответственности и обязанности каждого перед обществом и другими лицами уже за собственные действия.
Идея ограничения прав и свобод личности в общественных интересах со времен СССР вызывает вполне обоснованное подозрение. И власти любой страны действительно склонны ограничивать права своих граждан, аргументируя это общественными интересами. Чем это может закончиться, показали миру гитлеровская Германия и сталинский СССР.
По этой причине принятая после Второй Мировой войны Всеобщая Декларация Прав Человека заканчивалась статьей 30: «Ничто в настоящей Декларации не может быть истолковано, как предоставление какому-либо государству, группе лиц или отдельным лицам права заниматься какой-либо деятельностью или совершать действия, направленные к уничтожению прав и свобод, изложенных в настоящей Декларации».
При этом «группа лиц» или «отдельные лица» могут относиться к правительству, оппозиции, или стоять от них в стороне.
Аналогичное положение содержится в статье 5 Международного Пакта о гражданских и политических правах и в статье 5 Международного Пакта об экономических, социальных и культурных правах. В статье 17 Европейской Конвенции по правам человека этот принцип изложен несколько по-иному: «Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо Государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции».
Одним словом, «твое право размахивать кулаком заканчивается там, где начинается мой нос». Использование своих прав и свобод для того, чтобы ограничить права и свободы других или даже лишить кого-то этих прав, является злоупотреблением, и потому общество и правительство, как его часть, должны вмешаться и восстановить баланс интересов, как это принято в демократическом обществе.
Например, несколько лет назад, один из наших журналистов перевел на азербайджанский язык и публиковал частями в своей газете книгу Адольфа Гитлера «Mein Kampf», известную своим расистским, антисемитским и антидемократическим содержанием. В Азербайджане публикация этой книги встретила протесты еврейской общины и была прекращена. В Германии эту книгу опубликовали лишь 70 лет спустя после Второй Мировой Войны, причем с критическими комментариями, по объему равными самой книге.
Перед Евровидением-2012 в Баку, группа радикальных исламистов призывала к расправе с гей-парадом, о возможности которого тогда ходили слухи, что вызвало резкую реакцию духовенства в Иране. Распространение видеодисков с этими воззваниями было пресечено, а виновные были привлечены к уголовной ответственности.
В прошлом году освободившийся из заключения исламист анонсировал создание организации, которая бы покончила с отделением религии от государства и вернула бы Азербайджан в 19 век, когда в стране применялся шариат. Попытка ареста этих активистов привела к перестрелке и потерям с обеих сторон.
Во всех этих случаях, репрессивные меры властей вызывали понимание далеко не у всех. Многим представлялось, что до тех пор, пока радикализм выражается лишь на словах, а не делах, репрессии против виновных не оправданы и являются подавлением свободы выражения мнения. В частности, упомянутые исламисты были включены в некоторые из списков политзаключенных.
Ясность в этот вопрос была внесена Европейским Судом по Правам Человека в деле «Касымахунов и Сайбаталов против России». Напомню, что двое узбеков были арестованы за активное членство в партии «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», хотя лично они и не были причастны к террору.
Заявители пожаловались, что арест и осуждение нарушает их права на свободы религии, выражения мнения, собраний и объединений. Однако ЕСПЧ применил статью 17 и отклонил эту часть жалобы, так как посчитал, что упомянутая партия злоупотребляла этими свободами для пропаганды насилия, дискриминации по религиозному признаку, джихада и т.д.
В обоснование своего решения, ЕСПЧ отметил, что «ввиду очень четкой связи между Конвенцией и демократией, никому не дано право опираться на положения Конвенции для того, чтобы ослабить или уничтожить идеалы и ценности демократического общества…
Политическая организация может действовать по изменению закона или правовых и конституционных структур государства при двух условиях: во-первых, используемые для этого средства должны быть правовыми и демократическими; во-вторых, предлагаемое изменение само должно быть совместимым с фундаментальными демократическими принципами. Отсюда с необходимостью следует, что политическая организация, чьи лидеры подстрекают к насилию или продвигают политику, не уважающую демократию или которая направлена на разрушение демократии и попрание прав и свобод, признанных в демократии, не может претендовать на защиту Конвенции против наказаний, наложенных на этих основаниях».
Так что, в принципе, запрет злоупотребления правами – шаг вполне приемлемый для демократического общества. В идеальном случае, это обоюдоострый инструмент, ограничивающий чрезмерные аппетиты — как власти, так и граждан.
Единственный остающийся вопрос: почему бы в таком случае не сформулировать это необходимое положение более четко, ближе к международным конвенциям, чтобы в будущем кто-то не воспринял бы этот запрет как игру в одни ворота?..
Эльдар Зейналов.
