Однако, по словам аналитиков, в отсутствие соглашения о границах между двумя государствами даже самых высоких вершин Европы будет недостаточно, чтобы оградить Грузию от потенциальных территориальных посягательств со стороны России.
Молли Корсо, независимый журналист, редактор ежемесячника Американской торговой палаты в Грузии Investor в статье, опубликованной в EurasiaNet, пишет, что участок грузино-российской границы протяженностью 894 км по большей части делимитирован – то есть на базе документов советских времен на карте прочерчена линия, обозначающая границу.
Но линия эта сторонами не утверждена. Согласно министерству иностранных дел Грузии, до войны 2008 года между двумя государствами было согласовано 86 процентов участка границы. С тех пор к этому вопросу больше не возвращались.
Теперь же, когда стороны разделяют глубокие расхождения по поводу статуса сепаратистских регионов, Абхазии и Южной Осетии (независимость которых Россия признает, а Грузия – нет), дальнейшее обсуждение этой темы в обозримом будущем представляется маловероятным.
Как отмечает экс-глава аналитического департамента МВД, а ныне аналитик Центра политического анализа тбилисского Свободного университета Шота Утиашвили, за последние два года российские войска, дислоцированные на территории Южной Осетии, уже завладели сотнями метров земли, порой разделив пополам грузинские селения. Такой захват территории, по его словам, представляет определенную «опасность».
«Они отодвигают [административную границу] практически куда им заблагорассудится, а Грузии говорят:… «Давайте создадим комиссию по демаркации границы», – рассказывает он о недавнем переносе российскими войсками ограждения на несколько сотен метров вглубь подконтрольного Грузии региона Шида-Картли.
На взгляд политолога Тбилисского государственного университета Корнелия Какачия, попытки отодвинуть границу являются частью российской кампании «по внедрению в сознание идеи о «новой политической реальности», о наличии двух независимых государств, Южной Осетии и Абхазии».
Отсутствие соответствующих соглашений представляет собой потенциальную проблему не только для двух этих спорных территорий. С момента распада СССР в 1991 году между двумя государствами образовался целый ряд пограничных вопросов, пишет автор статьи.
В 1997 году Россия предприняла неудавшуюся попытку прибрать к рукам КПП «Ларс» – единственный на данный момент действующий грузино-российский наземный пункт пограничного перехода, расположенный в северо-восточной части страны. Такая же неудача постигла Россию и на КПП в районе Мамисонского перевала на западе республики, где контролируемый Грузией регион Рача упираются в границу с Южной Осетией и РФ.
В прошлом территория близ средневекового поселения-крепости Шатили, что в нескольких километрах от входящей в состав РФ Чеченской Республики, также находилась под вопросом, да и жители юго-восточного региона Тушетия на границе с Чечней и Дагестаном били тревогу при появлении российских пограничников возле высокогорных селений.
Каха Кемоклидзе, возглавляющий аналитический департамент МВД Грузии, в ведении которого находятся грузинские пограничники, подчеркивает, что особых проблем на грузино-российской границе на настоящем этапе не наблюдается. Вместе с тем он признает, что «отдельные ее сегменты» можно назвать «проблематичными». Поподробнее остановиться на этом аспекте он отказался. На письменный запрос о предоставлении более подробной информации представители пограничной службы не ответили.
Проблема демаркации границы – непростая для бывших советских республик. Россия и Украина, к примеру, согласовали свою границу лишь три года тому назад, в 2010 году. Эстония хоть и входит в состав Евросоюза, но ее граница с Россией не демаркирована. Границы центральноазиатских государств остаются спорными на целом ряде участков.
Отсутствие демаркированной границы для Грузии чревато большим риском.
«Никто не знает, не провоцирует ли это незаконченное дело с демаркацией и делимитацией границы очередную военную конфронтацию…, учитывая стремление России помешать развитию суверенной Грузии», – отмечает зампред парламентского комитета по обороне Грузии Давид Дарчиашвили. [От редактора: Давид Дарчиашвили являлся в прошлом директором Фонда «Открытое Общество» – Грузия, входящего в состав фондов Сороса. EurasiaNet функционирует под эгидой нью-йоркского фонда «Открытое Общество», являющегося составной частью этой сети].
Отсутствие официально демаркированной границы означает, что такие заброшенные высокогорные селения, как Черо и Инцохни, могут в итоге превратиться в де-факто буферную зону для пограничников обеих сторон.
Экс-представитель МВД Грузии Шота Утиашвили подчеркивает, что селения Тушетии не являются «общими» для пограничников двух стран. В тбилисской туристической компании, работающей в этом регионе, EurasiaNet подтвердили, что эти поселения по-прежнему находятся под контролем Грузии.
Хотя сообщения о якобы предпринимающихся российскими пограничниками попытках захватить стратегические объекты на границе уже вызывали волнение в грузинском обществе, Тбилиси по сути бессилен что-либо противопоставить подобным действиям, отмечают политологи. «Как можно… демаркировать границу с державой, которая в тысячу раз вас сильнее и имеет отличный от вашего взгляд на предмет? – вопрошает учредитель расположенного в Тбилиси Грузинского фонда стратегических и международных исследований Александр Рондели. – Это большая проблема, но ее нужно решать».
В 2006 году, по данным МИД, была создана специальная комиссия по выработке окончательного пограничного соглашения. Аналогичный процесс ведется с Арменией и Азербайджаном. Единственный до конца демаркированный участок границы имеется у Грузии лишь с Турцией.
Российско-грузинская ситуация заслуживает самого пристального внимания со стороны международного сообщества, полагает старший научный сотрудник вашингтонского Фонда «Наследие» Ариэль Коэн (Ariel Cohen). «Границы хороши тогда, когда они признаны обеими сторонами, – отмечает он. – Если…какая-либо из сторон решит передвинуть границу, а международное сообщество не отреагирует на это…, то это не только поставит в опасное положение более слабое государство, но и создаст угрозу для миропорядка в Европе и во всем мире в целом».
