Заявления Ирана о получении технологий американской сверхтяжелой авиабомбы GBU-57 пока не подкреплены доказательствами. Даже если иранским военным действительно удалось заполучить неразорвавшийся боеприпас, это еще не означает, что страна способна воспроизвести его конструкцию, освоить производство и создать средство доставки. Политолог, востоковед и историк Авраам Шмулевич в беседе с Minval Politika объяснил, почему считает историю с «иранской 14-тонной бомбой» пропагандистским вбросом, какую цель может преследовать Тегеран и почему даже изучение американских военных технологий не гарантирует Ирану качественного скачка в развитии вооружений.
Заявления иранских представителей о том, что страна получила доступ к технологиям американской сверхтяжелой авиабомбы, следует рассматривать прежде всего через призму достоверности исходной информации. По мнению Шмулевича, нынешняя история не выглядит самостоятельной новостью: ранее Тегеран уже сообщал о получении неразорвавшихся американских боеприпасов, однако убедительных подтверждений этим утверждениям представлено не было.
«Относительно этого заявления – оно на 99,9% фейк. Во-первых, это не первое такое заявление. В апреле иранцы уже заявляли, что получили аж 15 неразорвавшихся американских бомб, включая GBU-57. Ничем это не было подтверждено: никаких фотографий, никаких данных, никаких даже описаний, которые могли бы подтвердить то, что они сказали, нет. То есть это голая пропаганда, голые слова, ничем не подкрепленные», — отмечает эксперт.
Историк обращает внимание на то, что подобные сообщения можно было бы проверить хотя бы по косвенным признакам: публикациям фотографий, техническим описаниям, свидетельствам специалистов или независимым сообщениям о судьбе конкретных боеприпасов. Однако, по его словам, ничего подобного представлено не было.
«Уже в апреле иранцы могли бы предоставить какие-то доказательства. Но их нет. Поэтому я не вижу оснований воспринимать эти заявления как установленный факт», — подчеркивает собеседник.
По мнению эксперта, проблема заключается не только в конкретном сообщении о бомбе, но и в том, как иранские официальные структуры используют информацию в военное время. Он считает, что заявления Тегерана необходимо проверять особенно тщательно, поскольку пропагандистские сообщения могут не соответствовать действительности и даже противоречить друг другу.
В качестве примера Шмулевич приводит информационную картину, сложившуюся после катапультирования американского летчика на территории Ирана.
«Это были два совершенно противоположных утверждения, которые распространялись одновременно. Одни СМИ рассказывали, что летчик уже захвачен, что его везут в Тегеран и что он дает показания. Другие, в том числе местные источники в провинции, где его сбили, продолжали призывать к его поиску и назначали награду за обнаружение. Когда официальная информационная среда одновременно транслирует взаимоисключающие версии, к таким сообщениям необходимо относиться с большой осторожностью», — говорит политолог.
По его оценке, аналогичный подход следует применять и к заявлениям о результатах военных ударов, когда иранская пропаганда сообщает о масштабных разрушениях на территории противника, не предоставляя достаточных подтверждений.
Даже если предположить, что американская GBU-57 действительно попала в распоряжение иранских военных в неразорвавшемся состоянии, это еще не означает, что Тегеран сможет воспроизвести ее. Между изучением готового изделия и созданием полноценного аналога лежит целая цепочка технологических, инженерных и производственных задач.
«Допустим, эта бомба действительно попала бы в руки иранцев. Сам по себе этот факт мало что изменил бы. Одно дело — увидеть готовое изделие, разобрать его, изучить отдельные компоненты и понять некоторые принципы работы. Совсем другое — самостоятельно произвести аналог, который будет обладать сопоставимыми характеристиками и надежно работать в реальных условиях», — объясняет Шмулевич.
Эксперт считает, что ключевое ограничение заключается не столько в доступе к чертежам или возможности изучить устройство боеприпаса, сколько в наличии промышленной и научной базы, необходимой для его воспроизводства.
«Нужны технологии металлургии, производства корпуса, ковки под высоким давлением. Это касается не только внешней конструкции, но и взрывателей, взрывчатых веществ и других компонентов. Необходимо добиться требуемых характеристик материалов, обеспечить точность изготовления, а затем провести испытания. Нельзя просто посмотреть на готовую бомбу и после этого начать выпускать такие же», — отмечает собеседник.
По его словам, даже подробное изучение отдельных технических решений не гарантирует возможности воспроизвести их в промышленном масштабе. Для этого нужны специализированное оборудование, производственные процессы, контроль качества и длительная экспериментальная работа.
Шмулевич проводит параллель с технологическим отставанием, которое, по его оценке, существовало в позднем Советском Союзе в отдельных направлениях электроники. По его словам, получение информации о западных разработках не всегда позволяло советским специалистам воспроизвести их на практике, поскольку за готовым изделием стояла сложная производственная и научная инфраструктура.
«Можно получить образец передовой технологии, но это не означает, что ты способен ее повторить. Иногда даже понимание принципа работы не решает главной проблемы: у тебя может не быть технологий, оборудования и производственных компетенций, которые позволяют реализовать этот принцип. В военной промышленности разрыв между знанием и возможностью воспроизведения бывает очень большим», — говорит эксперт.
По мнению Шмулевича, речь идет о привычной для иранского руководства практике распространения громких заявлений, рассчитанных на внутреннюю и внешнюю аудиторию. При этом эксперт не берется утверждать, что нынешнее сообщение было приурочено к какому-либо конкретному событию.
«Почему они вспомнили об этом именно сейчас? Возможно, это связано с новыми заявлениями американцев о применении такого оружия, возможно, есть и другие причины. Но это уже предположения. Мы не знаем, что именно стало поводом для публикации. В любом случае, когда подобные заявления не подкреплены фактами, они остаются информационным шумом», — отмечает востоковед.
В подобных случаях, указал он, громкие сообщения могут решать сразу несколько задач. Во-первых, создавать впечатление, что Иран способен извлекать технологические преимущества даже из военных ударов противника. Во-вторых, демонстрировать внутренней аудитории устойчивость оборонного потенциала страны. В-третьих, формировать у потенциальных противников представление о том, что применение передовых американских вооружений не обязательно дает Вашингтону долгосрочное технологическое преимущество.
Даже если отвлечься от вопроса о том, располагает ли Иран американским боеприпасом, остается еще одна принципиальная проблема: чем доставлять его к цели.
Американская GBU-57 Massive Ordnance Penetrator — это специализированная сверхтяжелая противобункерная авиабомба массой около 13,6 тонны. Она предназначена для поражения глубоко расположенных и укрепленных объектов. Ее применение связано не просто с наличием самолета, способного поднять соответствующую нагрузку, но и с интеграцией боеприпаса в авиационную платформу, системами управления и подготовкой к выполнению конкретной боевой задачи.
На сегодняшний день штатной платформой для применения GBU-57 является американский малозаметный стратегический бомбардировщик B-2 Spirit. Именно эта связка — самолет, вооружение и соответствующая инфраструктура — имеет принципиальное значение для практического использования боеприпаса.
«Даже если предположить, что Иран смог бы изготовить такую бомбу, остается вопрос, каким самолетом ее доставлять. Здесь недостаточно просто иметь воздушное судно, способное поднять большой вес. Необходимо, чтобы самолет был приспособлен для применения конкретного боеприпаса, а его системы обеспечивали возможность выполнить боевую задачу. GBU-57 — не универсальная бомба, которую можно подвесить на любой тяжелый самолет», — объясняет Шмулевич.
По его оценке, именно отсутствие соответствующей авиационной платформы делает заявления о возможном применении Ираном такого оружия особенно сомнительными.
«В настоящее время GBU-57 применяется с американского B-2 Spirit. У Ирана нет самолета такого класса и нет подтвержденной возможности использовать этот боеприпас в составе собственной авиации. Поэтому даже если бы Тегеран получил образец и сумел разобраться в его конструкции, это не означало бы, что у него появилась полноценная система вооружения», — отмечает эксперт.
Шмулевич обращает внимание и на то, что проблема доставки остается актуальной даже для государств, располагающих развитой авиационной промышленностью. В качестве примера он приводит Израиль, который обладает значительными военными и технологическими возможностями, но не располагает штатной платформой для применения GBU-57.
«Даже Израиль не располагает самолетом, который мог бы применять эту бомбу. Во время войны обсуждалась необходимость участия США, в частности потому, что у американцев есть возможности, которых нет у израильской авиации. Можно обладать серьезными военными технологиями, выполнять широкий круг задач, но при этом не иметь конкретной платформы для применения определенного боеприпаса. Здесь важна не только сама бомба, но и вся система ее использования», — говорит собеседник.
«Даже если специалисты смогут понять отдельные принципы работы бомбы, это еще не означает, что они смогут реализовать их в собственных разработках. Нужно различать теоретическое понимание и способность воплотить его в металле, обеспечить нужные характеристики и подтвердить результат испытаниями. Без соответствующих производственных технологий получение образца само по себе не дает решающего преимущества», — отмечает эксперт.
Шмулевич также допускает, что в гипотетическом случае получения американского боеприпаса интерес к его изучению могли бы проявить другие государства, в том числе Россия и Китай.
«Если бы такой образец действительно оказался у Ирана, он мог бы представлять интерес и для других стран. Можно предположить, что специалисты, располагающие иной научной и промышленной базой, попытались бы извлечь из него полезную информацию. Но это исключительно гипотетический сценарий. Мы даже не знаем, существует ли сам образец в распоряжении Ирана, поэтому рассуждать о передаче доступа к нему другим государствам пока преждевременно», — подчеркивает эксперт.
«В данном случае мы прежде всего должны установить, была ли вообще получена эта бомба. Пока нет убедительных подтверждений, все последующие рассуждения о технологической утечке и изменении баланса сил строятся на предположении. Нельзя выдавать такую цепочку предположений за установленный факт», — заключил Шмулевич.
