Министр науки и образования Азербайджана Эмин Амруллаев дал большое интервью информационным агентствам АПА и Trend, а также телеканалу «Хазар ТВ». В ходе беседы глава ведомства рассказал о школьной нагрузке, сертификации учителей, репетиторстве, проблемах учебников и ключевых вызовах системы образования. Minval публикует главные заявления министра.
Соответствует ли школьная программа возможностям детей?
— Важно понять, насколько велика или мала учебная нагрузка. Количество предметов и учебных часов, применяемых в нашей системе образования, по сравнению с одними странами несколько меньше, а по сравнению с другими — больше.
Например, если сравнивать продолжительность учебного процесса, то учебный год в Азербайджане нельзя назвать слишком длинным. В ряде стран, демонстрирующих более высокие образовательные результаты, летние каникулы значительно короче. У нас же летний отдых длится дольше.
Если предположить, что учебная нагрузка действительно слишком велика, тогда возникает вопрос: что именно следует сократить? Именно с такими вопросами мы сталкиваемся на практике.
Система образования Азербайджана во многом унаследована от советской модели. Организация учебного процесса и учебные планы определяются количеством часов по каждому предмету в неделю: физика — 2 часа, химия — 2 часа, биология — 2 часа и так далее. При этом число учебных часов напрямую влияет на заработную плату учителей, что дополнительно усложняет ситуацию.
Однако самый важный вопрос заключается в другом: насколько содержание образования соответствует требованиям будущего и современным реалиям? Если какая-то часть программы уже не актуальна, её следует заменить новой.
Вероятно, после этого интервью начнутся дискуссии. Какие именно элементы нынешней образовательной программы общество готово единодушно исключить? Какой предмет можно убрать, чтобы содержание образования стало более соответствующим современным потребностям? Чем более конкретными будут подобные обсуждения, тем больше пользы они принесут.
Мы стремимся изменить существующую модель и в рамках перехода к системе подушевого финансирования создать более гибкие механизмы организации образования в Азербайджане.
Почему не утихают жалобы на образование?
— В определённой степени недовольство, на мой взгляд, естественно и даже необходимо. В системе образования всегда найдётся кто-то, чем-то недовольный. Важный вопрос заключается в том, насколько эти претензии обоснованы. Я не утверждаю, что они всегда беспочвенны. Безусловно, есть и вполне справедливые жалобы. Однако большое значение имеет их масштаб и характер.
Если люди чем-то недовольны, и мы признаём эти претензии обоснованными, а затем устраняем проблему, значит, делаем шаг вперёд. По моим наблюдениям, большинство обращений связано с неправильным распределением учебной нагрузки, конфликтами между отдельными учителями и руководством школ, разногласиями между учителями и администрацией, проблемами общения между родителями и учащимися, а также вопросами, возникающими между самими школьниками.
Хватит ли молодых кадров после сертификации учителей?
— Основная цель сертификации заключается в том, чтобы в школе преподавали учителя, действительно владеющие своим предметом. Главная задача образования — обучение ребёнка. Если мы будем ставить интересы взрослых выше интересов учащихся, это будет ошибкой.
Положительная сторона процесса состоит в том, что в течение ближайших одной-двух недель мы представим общественности итоговые результаты сертификации. Однако общая картина уже ясна. Повышение зарплаты получают не только педагоги с высокими баллами, а все учителя, успешно прошедшие сертификацию. Разница лишь в размере повышения: у одних зарплата увеличивается на 10 процентов, у других — на 35 процентов.
Мы всегда старались обеспечивать максимальную прозрачность. Все вопросы сертификационных экзаменов были опубликованы. Фактически обществу был адресован простой вопрос: должен ли человек, претендующий на звание учителя, преподавать нашим детям, если он не способен ответить хотя бы на 30 вопросов экзамена? Для меня ответ на этот вопрос может быть только «да» или «нет».
Безусловно, одним из самых болезненных аспектов процесса является психологическое напряжение. Кроме того, увольнение нескольких тысяч учителей и расторжение их трудовых договоров само по себе является тяжёлым решением.
Что касается замены уволенных педагогов новыми кадрами, здесь следует обратиться к статистике. На протяжении последних десяти лет приём учителей на работу осуществляется централизованно через экзамены MIQ. Из педагогов, принятых по этой системе, сертификацию успешно прошли 99,8 процента — исключение составили лишь несколько человек. Более того, около 80 процентов из них показали высокие результаты.
Это означает, что уровень предметных знаний учителей, принятых на работу за последние десять лет, примерно в 10–15 раз выше, чем у педагогов, трудоустроенных до введения централизованной системы отбора.
За последние годы заработная плата учителей неоднократно повышалась в рамках различных реформ. Вопрос уровня оплаты труда педагогов постоянно находится в центре внимания министерства. Например, и в этом году после сертификации часть учителей получит повышение зарплаты на 10 или 35 процентов. Такая практика применялась и в прошлом году, и годом ранее. Таким образом, средняя заработная плата учителей ежегодно растёт.
Я убеждён, что сертификация не только усиливает конкуренцию в азербайджанской школе, но и способствует повышению качества образования. Этот процесс создаёт дифференциацию в оплате труда, стимулирует профессиональный рост и приводит к увеличению доходов педагогов. Более наглядно результаты данной реформы мы сможем увидеть через несколько лет.
«Если учитель не хочет обучать ребёнка в школе, но начинает это делать после дополнительной оплаты со стороны родителей, то это уже этическая проблема»
Как сократить масштабы репетиторства?
— Репетиторство — это дополнительное обучение, организуемое родителями за собственные средства сверх школьной программы. Ребёнок изучает математику в школе, а затем хочет заниматься ею дополнительно ещё два, три или даже десять часов. Неважно, сколько именно. Является ли сам по себе этот факт чем-то плохим или хорошим? На мой взгляд, здесь нет проблемы.
Каждый родитель имеет право организовать для своего ребёнка дополнительные занятия по математике, иностранному языку, химии или любому другому предмету. Есть ли у него такое право? Безусловно. Есть ли в этом что-то плохое? Нет. Ничего плохого в этом нет.
Тогда почему мы так много говорим о репетиторстве и воспринимаем его как проблему?
— Первый вопрос заключается в том, кто именно выступает репетитором. Если репетитор — это тот же учитель, который преподаёт ребёнку в школе утром, а затем после уроков занимается с ним за дополнительную плату, то, на мой взгляд, здесь существует серьёзная проблема. Это одновременно и этическая проблема, и определённое логическое противоречие.
Если учитель способен объяснить этому ребёнку математику во время репетиторских занятий, значит, он может сделать это и в школе. Если же он не хочет обучать ребёнка должным образом в школе, но начинает это делать после того, как родители платят дополнительные деньги, то это уже вопрос профессиональной этики.
Представьте, что я учитель и преподаю математику определённому ученику. Получая заработную плату от государства, я не обучаю его предмету на необходимом уровне, но начинаю делать это после того, как родители оплачивают дополнительные занятия. В этом случае учитель и репетитор — не два разных человека, а один и тот же человек.
Учитель должен вести уроки в школе таким образом, чтобы у ученика не возникала необходимость обращаться к нему же в качестве репетитора. Это один подход к проблеме.
Если же учитель качественно выполняет свою работу, но родители по каким-либо причинам остаются недовольны и предпочитают обратиться к другому преподавателю, то это уже совершенно другой вопрос. Эти две проблемы нельзя смешивать, и я их чётко разделяю.
Второй важный момент связан с тем, почему репетиторство приобрело столь широкие масштабы. Корни этой ситуации следует искать в системе поступления в высшие учебные заведения и в том значении, которое азербайджанское общество придаёт высшему образованию.
Сегодня практически каждый выпускник ставит перед собой цель поступить в университет. Если человек не поступает, зачастую считается, что другого успешного пути для него не существует.
Если, например, 100 тысяч человек хотят поступить в вузы, а мест имеется только 60 тысяч, то независимо от того, каким образом будет организовано распределение, 40 тысяч абитуриентов останутся за пределами системы. Это неизбежно создаёт конкуренцию.
Люди стремятся заниматься дополнительно и показывать более высокие результаты, потому что если на два места претендуют три-четыре человека, каждый из них будет стараться подготовиться лучше остальных. В общественном восприятии успешными считаются те, кто поступил, а остальные — нет.
На мой взгляд, решение этой проблемы требует длительного времени. Прежде всего необходимо чётко определить, какую именно проблему мы хотим решить.
Именно через систему полного среднего образования и профильного обучения мы пытаемся донести до родителей следующий посыл: в государственных школах можно подготовить ребёнка к поступлению в лучшие университеты без необходимости оплачивать дополнительные занятия.
Является ли это общественным запросом? Да. Существует ли такая потребность? Безусловно. Именно поэтому мы стараемся реагировать на запрос общества таким образом.
Родители говорят: «Мы хотим, чтобы наши дети получили высшее образование, и готовы сделать для этого всё необходимое». Государственная система полного среднего образования способна обеспечить такую подготовку.
Можно ли запретить репетиторство? Теоретически — да. Но как это реализовать на практике? На мой взгляд, это решение невозможно эффективно исполнить.
Я не считаю, что запрет репетиторства приведёт к положительным результатам с точки зрения обучения и развития человека. Если его невозможно полностью устранить, то задача должна заключаться лишь в улучшении существующих условий.
Однако пока количество мест в вузах ограничено, стремление людей к дополнительной подготовке вне школы будет сохраняться.
«В наших учебниках существуют серьёзные содержательные проблемы»
Почему в учебниках остаются ошибки?
— Следует учитывать, что мы издаём более 300 учебников на разных языках, и очень важно понимать, о каких именно ошибках идёт речь.
Учебники в определённой степени создаются в сжатые сроки. Раньше эти сроки были ещё меньше. Сейчас процесс разработки в некоторых случаях занимает два-три года. Прежде бывало так, что человеку давали шесть месяцев на подготовку учебника, которым затем пользовались сотни тысяч детей. Могли ли в таком учебнике быть ошибки? Безусловно.
Сегодня процесс выглядит иначе. Сначала учебник разрабатывается, затем на один учебный год направляется в школы для апробации. После этого собираются отзывы учителей и учеников, материал дорабатывается и направляется профильным организациям. Кроме того, свою экспертную оценку дают специалисты Государственного экзаменационного центра.
Самое важное заключается в том, что все учебники открыты для общественности. Ещё до публикации любой гражданин Азербайджана может ознакомиться с ними и высказать свои замечания.
Поэтому я считаю, что людям, действительно заинтересованным в качестве учебников, было бы гораздо полезнее находить ошибки до их печати. Это принесло бы пользу и детям, и всей системе образования.
Если же кто-то после публикации учебника, сидя за чашкой чая, обнаруживает в нём одну опечатку и представляет её как главную проблему азербайджанского образования, я не считаю это серьёзным аргументом. Опечатки были всегда и, вероятно, будут появляться и в будущем.
Кроме того, важно понимать масштаб проблемы. Когда говорят об ошибках, сколько их имеется в виду? Для меня принципиально важно соотношение количества ошибок и общего объёма учебного материала. Сколько страниц напечатано и на скольких из них действительно есть ошибки?
Но если вы спросите меня, существуют ли проблемы в учебниках, я отвечу: да, существуют, и довольно серьёзные. Однако речь идёт прежде всего о содержательных проблемах.
Нам необходимо обсуждать, насколько содержание курсов физики, химии, биологии и других предметов соответствует требованиям будущего. Хотя это и не входит напрямую в мои должностные обязанности, я готов выступать и с критической позицией.
Если какая-либо важная тема вообще отсутствует в учебнике — это серьёзная проблема. Если в нём присутствует лишняя тема — это тоже серьёзная проблема.
Нужно ли изучать именно такой объём материала? Возможно, тем должно быть меньше. Возможно, они должны быть другими. Возможно, в учебники по истории Азербайджана, азербайджанскому языку, химии или биологии следует включить современные научные достижения и новые знания.
Честно говоря, ни в СМИ, ни в общественных дискуссиях я практически не встречаю подобных содержательных обсуждений. А если бы встретил, был бы очень рад.
Какие проблемы в образовании пока не удаётся решить?
— Если посмотреть на ситуацию десять или даже пятнадцать лет назад и провести анализ публикаций в СМИ, станет понятно, в чем заключалась проблема. Мы оценивали уровень знаний учеников девятого класса, видели, что часть детей успешно учится, а часть — нет. После этого начинался поиск виноватых. Проходил год, и мы снова задавали тот же вопрос. Затем ситуация повторялась вновь и вновь.
Однако корень проблемы находится в дошкольном и начальном образовании. Если нам удастся повысить качество именно этих ступеней, то в долгосрочной перспективе мы получим устойчивые положительные результаты и на последующих уровнях образования.
Именно поэтому мы проводим мониторинг знаний всех учащихся четвертых и шестых классов и ежегодно стремимся улучшать показатели хотя бы на один-два процента.
Сегодня мы фактически предъявляем к учителям требования, сопоставимые с требованиями к выпускникам магистратуры, и эти требования постоянно растут. Я действительно считаю, что самую сложную работу в системе образования Азербайджана выполняют именно учителя.
Очень важно выстраивать с ними сотрудничество и понимать их потребности, ведь именно учитель находится в классе и ежедневно работает с детьми. Чем больше будет педагогов, которые умеют эффективно организовывать учебный процесс и качественно преподавать, тем лучше будут долгосрочные результаты всей системы образования.
Хороший учитель — это не только человек, прекрасно знающий свой предмет. Это педагог, который умеет сотрудничать, объективно оценивать знания и давать качественную обратную связь. Хорошо оценивающий учитель — это не тот, кто ставит высокие оценки, а тот, кто объясняет ученику его пробелы и помогает их устранить.
Если спросить меня, что необходимо изменить, я отвечу: прежде всего нам нужны серьезные изменения в системе оценивания. Огромное значение имеет то, какие вопросы задают ученикам наши учителя и какие вопросы мы сами используем при приеме педагогов на работу.
Пока у нас сохраняются проблемы с разработкой заданий, действительно измеряющих современные компетенции. Например, мы все еще не умеем — или делаем это крайне редко — составлять вопросы, которые качественно оценивают читательскую грамотность. Аналогично значительно сложнее создать по математике задание, проверяющее математическое мышление, или по истории — вопрос, позволяющий оценить способность анализировать исторические процессы, чем просто спросить, когда произошло то или иное событие.
На мой взгляд, стандарты образования будущего будут определяться не только умением отвечать на вопросы, но в гораздо большей степени умением правильно эти вопросы задавать.
