Прошедшая в Душанбе встреча президентов Азербайджана Ильхама Алиева и России Владимира Путина находилась под пристальным вниманием прессы, представителей политического сообщества и рядовых граждан. Всех интересовало одно — принесёт ли Путин извинения своему коллеге и какой оборот примет возникшая между сторонами напряжённость.
Главной и первой темой переговоров двух лидеров по инициативе российского президента стало крушение азербайджанского пассажирского лайнера в декабре 2024 года.
Глава Центра исследований Южного Кавказа, политолог Фархад Мамедов дал интервью Minval Politika, в котором обрисовал перспективы нормализации азербайджано-российских отношений с учётом последних событий.
— Как оцениваете в целом переговоры между лидерами Азербайджана и России в Душанбе? Какие впечатления остались у вас?
— Нужно обратить внимание на то, в какой форме состоялась встреча. Как сегодня уже высказался господин Ушаков (помощник президента РФ Юрий Ушаков — ред.), переговоры вели помощники президентов, которые постоянно находились в контакте с главами государств. То есть каждая деталь этой встречи была обговорена. В Китае, например, Путин принимал всех в посольстве РФ, и получилось так, что он выступал в роли принимающей стороны. Здесь же мы видели, что встреча состоялась в резиденции президента Таджикистана, в комнате, где Эмомали Рахмон принимает своих гостей. До этого он там встречался с президентом Путиным, и убранство было соответствующее.
Кроме того, в комнату лидеры входили вместе, то есть ни одна из сторон не выглядела в роли принимающей — это очень важная деталь, потому что есть элемент запроса на встречу и в протоколах обоих лидеров, что всегда подчёркивается. Здесь мы можем сказать, что встреча случилась по обоюдному согласию.
Президент Путин начал встречу с темы самолёта, что показывает ответ на запрос азербайджанской стороны. Если кризис в отношениях начался с крушения лайнера, то и нормализация связей тоже должна начаться с темы авиакатастрофы.
— Ожидания азербайджанской стороны от этой встречи оправдались?
— Основные ожидания Азербайджана были учтены. Президент Путин обозначил позицию, схожую с ожиданием азербайджанской стороны, и продемонстрировал, что в ближайшем будущем будут предприняты соответствующие меры. Мы можем сказать, что это может случиться до декабря, когда должен выйти итоговый отчёт о крушении самолёта по правилам Международного авиационного комитета.
— Как дальше, на ваш взгляд, будут развиваться отношения Баку — Москва?
— Есть традиционные отношения, которые тоже подверглись эрозии. Экономика — меньше всего, но и тут тоже нужно будет поработать. Второй элемент — гуманитарный. Во-первых, это касается арестованных. Так, уже появилась информация о том, что освобождён исполнительный директор «Sputnik Азербайджан» (Игорь Картавых — ред.) и арестованный в России азербайджанец (экс-директор Театра сатиры Мамедали Агаев — ред.). Кроме того, эрозия произошла и по теме семьи экс-лидера азербайджанской диаспоры на Урале Шахина Шихлинского, которая останется в приоритете в гуманитарном срезе кризиса.
Посмотрим, как будет налаживаться гуманитарное сотрудничество, а также политический диалог на разных уровнях. Баку внимательно будет следить за действиями российской стороны на предмет того, чтобы они совпадали с тем, что сказал президент Путин на встрече с Алиевым.
— Какую ждёте реакцию от Запада на вчерашнее общение президентов?
— Азербайджан никогда не использовал этот кризис в отношениях с Западом. Азербайджан отказал США, Великобритании и ЕС, когда они предложили помощь в расследовании этой катастрофы, для того чтобы не интернационализировать вопрос, чтобы тема катастрофы пассажирского азербайджанского самолёта не стала бы эксплуатироваться со стороны Запада против России. Азербайджан самостоятельно стремился решить этот вопрос, и мы находимся в преддверии справедливого решения этой трагедии.
Думаю, что за этот период времени на Западе полностью был разгромлен стереотип о каком-то российско-азербайджанском тандеме и выстроилось новое позиционирование Азербайджана как независимого субъекта, который может отстаивать свои национальные интересы не только в отношениях с Западом, но и с РФ.
— Как-то это отразится на реализации «Маршрута Трампа»?
— Что касается «Маршрута Трампа», тут я бы взял шире тему — после вашингтонской встречи обозначились горизонты, и они достаточно близкие — порядка 1,5–2 лет, в течение которых регион Южного Кавказа претерпит изменения. Речь идёт о мире между Азербайджаном и Арменией, армяно-турецкой нормализации, открытии коммуникаций. И в этот период, когда был заложен фундамент этих трансформаций, позиции России в регионе были очень слабы, был кризис в отношениях с Азербайджаном, армяно-азербайджанские отношения развиваются по своеобразным траекториям.
— Почему так долго Путин молчал, а решил сейчас поговорить?
— Для России, конечно, важно учитывать все реалии, которые, во-первых, происходят без неё, а во-вторых, формируются новые опции региона, где РФ должна найти своё место и роль. В этом отношении весь данный процесс также повлиял на проведение этой встречи и принятие российской стороной справедливых ожиданий Азербайджана.
