Баку и Ереван стоят на пороге мира. Много работы было проделано сторонами, приложено немало усилий. Кроме того, Армения и Турция налаживают конструктивный диалог с тем, чтобы поставить точку в многолетней конфронтации, начать взаимодействие как в двустороннем, так и многостороннем формате. Несмотря на очевидно искренние попытки найти точки соприкосновения, нащупать устойчивые элементы, на которых может базироваться многолетнее сотрудничество, стороны регулярно слышат заявления от российской стороны то с отсылками к ранее достигнутым договоренностям, которые устарели и утратили связь с реальной ситуацией в регионе, то с угрозами и намеками на свое присутствие в Армении. Свое военное присутствие на армянской территории Россия сегодня пытается использовать в качестве инструмента давления и сохранения хоть какого-то влияния на Южном Кавказе.
В связи с этим Minval Politika обратился с вопросами к армянскому блогеру и активисту Ишхану Вердяну.
— Председатель парламента Армении Ален Симонян заявил, что правительство не рассматривает возможность вывода российской военной базы со своей территории. Ереван вновь пытается наладить отношения с Москвой? Вы связываете это заявление с предстоящим визитом Пашиняна в Россию и встречей с Путиным?
— Правительство Армении в реальности не располагает юридическими основаниями для того, чтобы инициировать вывод российской военной базы. Ее присутствие закреплено международными соглашениями, которые действуют вплоть до 2045 года, и Ереван не может изменить этот статус без серьёзных последствий для двусторонних отношений с Москвой. Учитывая, что речь идёт о военной базе России, принудительно выдворить её практически невозможно. Поэтому заявление Алена Симоняна о том, что вопрос не рассматривается, отражает именно эту реальность: обсуждать, по сути, нечего.
— Москва через своих отдельных ставленников регулярно осуществляет на территории Армении всякие политические проекты и кампании в попытках противостоять деействующему руководству, а также наращивает численность своих военных на базе в Гюмри. На этом фоне как Вы можете объяснить такие угождающие российской стороне заявления из Еревана?
— Думаю, что сегодня Москва уже не управляет внутренней ситуацией в Армении напрямую. Безусловно, вся конъюнктура оппозиции, которая формировалась в стране до прихода Пашиняна к власти, находилась под влиянием Москвы и фактически ею направлялась вплоть до подписания Вашингтонских соглашений. Однако сейчас ситуация изменилась. То, как сегодня ведут себя внутренние оппозиционные силы, во многом похоже, скорее, на инерцию — попытку оправдать те ресурсы и поддержку, которые Россия в них вкладывала ранее, а также преференции, предоставляемые в обмен на продвижение выгодной Москве повестки.
Иными словами, нынешние действия оппозиции представляют собой, скорее, их собственную инициативу, чем прямое кураторство со стороны Москвы. Россия, на мой взгляд, сегодня стремится занять более практическую и взвешенную позицию в отношениях с Арменией, учитывая ожидающийся запуск транспортных маршрутов в регионе.
— Можно ли считать присутствие российской базы в регионе угрозой безопасности на Южном Кавказе, учитывая геополитические процессы и намерение Вашингтона принять участие в реализации проекта Зангезурского коридора?
— Лично я считаю, что угроза, связанная с российской военной базой в Гюмри, несколько преувеличена. Этой базе придают значение, которого она фактически не имеет: логистически она полностью отрезана от территории России и зависит в обеспечении от Армении. Если бы база действительно представляла непосредственную военную угрозу для государства, Ереван имел бы возможность оперативно ограничить её способность к действию — например, прекратив подачу электроэнергии, воды и продовольствия. Такая мера привела бы максимум к локальным обострениям, но быстро нейтрализовала бы реальную опасность.
По сути, база выполняет в большей степени символическую функцию присутствия, нежели является реальным инструментом политического давления. Поэтому я считаю, что опасность, исходящая от базы в отношении государственности Армении, сильно переоценена — важнее сделать её содержание экономически невыгодным для России.
— Спикер МИДа РФ Мария Захарова, комментируя реализацию «маршрута Трампа», сказала, что «необходимо учитывать ряд дополнительных факторов: Армения входит в единое таможенное пространство ЕАЭС, дочернее предприятие РЖД – компания «Южно-Кавказская железная дорога» управляет ж/д сетями Армении, российские пограничники охраняют границу в районе, где предположительно будет пролегать указанный маршрут». Что этим хочет сказать Москва Еревану?
— С рядом тезисов Марии Захаровой можно согласиться, а некоторые её доводы — оспоримы. Прежде всего, я согласен с тем, что Армения входит в зону ЕАЭС, и при организации транспортных маршрутов необходимо учитывать вопросы пересечения экономических пространств. Это действительно серьёзный и логичный аспект, на который Россия вправе указывать.
Также справедливо замечание о роли РЖД, которая сегодня является системообразующим оператором железнодорожной сети Армении. Если Ереван примет решение лишить РЖД права работать в стране, то фактически железнодорожная система окажется без обслуживающего персонала, ремонта, комплектующих и подвижного состава. Этот фактор нельзя игнорировать, и Захарова справедливо на нём акцентирует внимание.
Что же касается российских пограничников на армянской границе, то в их присутствии объективной необходимости нет. Здесь вопрос не связан с обязательствами по межправительственным соглашениям, поэтому Армения может поставить вопрос о выводе российских сил, как это уже произошло в аэропорту Звартноц, где посты были переданы армянским пограничникам. Такой шаг стал бы символическим завершением военной составляющей двусторонних отношений и переходом к честному экономическому взаимодействию. В этом формате Россия также может получить значительные выгоды, учитывая её фактический контроль над железными дорогами Армении.
