Востоковед-иранист Никита Смагин, включенный в реестр иноагентов в России из-за работы на азербайджанском телеканале, продолжит работать в CBC (Caspian Broadcasting Company). Об этом в интервью Minval Politika заявил сам журналист. Смагин ведет на CBC еженедельную авторскую программу «Ближний Восток». В апреле текущего года Минюст России включил его в реестр иноагентов. На днях, оспаривая решение в суде, он узнал о том, что попал в список из-за работы на азербайджанском телеканале CBC, а также за сотрудничество с Фондом Карнеги, изданиями «Медуза», The Insider и телеканалом «Дождь».
— Иноагентом меня объявили в конце апреля. Совсем недавно Минюст объявил причину. Чтобы узнать формальную причину, нужно оспорить это заявление Минюста в суде, и тогда они указывают на них. В пятницу я получил из суда документ, и там, соответственно, были указаны детали. На самом деле там указан целый список претензий, которые якобы есть у Минюста РФ ко мне. Это и сотрудничество с Центром Карнеги, например, и комментарии изданию «Медуза», и, помимо всего прочего, что меня больше всего удивило, в списке значится моя работа на телеканале СВС в Азербайджане.
Таким образом, якобы по словам Минюста, доказано то, что я нахожусь под иностранным влиянием. Что касается «Медузы», Центра Карнеги или The Insider, то вопрос относительно этого не сильно удивил, потому что в России все они считаются нежелательными организациями. И в общем-то взаимодействия с ними, мягко говоря, не приветствуются, и даже преследуются. Но вот телеканал СВС, например, на котором я работаю в Азербайджане, не находится ни в каких списках нежелательных организаций. Я думаю, что реальная причина, конечно же, кроется не в этом, а, скорее, в моих заявлениях. Но само упоминание азербайджанского телеканала в этом документе не случайно. Это, скорее всего, общий сигнал того, что в России считают – работать на азербайджанские СМИ россиянам не стоит.
— Подозреваете ли вы, что определенная передача или сюжет спровоцировали данное решение российских властей?
— Нет. В списке по крайней мере этого нет. В списке представлено очень много ссылок на различные мои статьи, но на конкретную передачу там ссылки нет. Так что тут у меня никаких особых подозрений нет. Мне кажется, что главная причина, конечно, не в этом. То, что Минюст указал азербайджанский телеканал, скорее всего, — сигнал не мне, а более широкому кругу лиц, с намеком на то, что это направление не приветствуется.
— В данный момент ощущаете ли вы какое-либо давление со стороны российских властей?
— Я не работаю в России. Все мои доходы находятся за пределами России. Статус иноагента накладывает целый набор ограничений, которые, конечно же, влияют на работу и жизнь. Везде, где публикую материал, обязан указывать плашку с обозначением, что являюсь иноагентом. Если этого не делать, то наложат штраф. Через некоторое время практически наверняка будут заблокированы счета. Это обычная практика для иноагентов в России. Помимо этого, в прошлом году у меня вышла в свет книга «Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями». Она оказалась достаточно успешной в плане продаж в России. И сейчас, 1 сентября, в России вступил в силу новый закон о том, что иноагентам нельзя вести просветительскую деятельность и, судя по всему, моя книга больше продаваться там не будет. По крайней мере уже сегодня она пропала с площадки «Яндекс книги». И это, судя по всему, только начало. Издатели считают, что через несколько месяцев книги иноагентов перестанут продавать в России, и моя книга тоже пропадет. В этом смысле есть целый набор ограничений.
Самая главная проблема заключается в том, что через некоторое время, возможно, будет возбуждено уголовное дело. Сейчас на каждого четвертого иноагента в России возбуждают уголовное дело, и их количество только растет.
— Вы уже в суде оспариваете решение Минюста России. На что делаете ставку в правовой защите?
— Оспаривание решения – это формальность, поскольку я понимаю, что с меня никто не снимет этот статус. Проще провести юридическую формальность до конца. Здесь ставку делаю исключительно на то, чтобы официально максимально корректно, с точки зрения закона, не согласиться с этим решением, и на этом решение вопроса оставить до будущего времени. Я думаю, что рано или поздно в России придут к осознанию того, что закон об «иноагентах» ущемляет права людей. Даже имеются международные постановления относительно закона об «иноагентах». Это правоприменение, которого не должно быть. Это, скорее всего, работа на будущее. Нет никаких сомнений, что нынешняя власть с меня не снимет этот статус.
— Если суд все же не удовлетворит ваше прошение, как это повлияет на дальнейшую вашу деятельность, и каковы будут ваши дальнейшие шаги?
— Прежде всего, 99% суд не удовлетворит иск, в смысле не снимет с меня этот статус. Тут главный вопрос заключается в том, что больше мне нельзя ездить в Россию, вести там никакую деятельность. Тут же появляются опасения относительно людей, которые раньше общались со мной. Они начнут бояться поддерживать со мной связь. Сильно ограничивается круг контактов и общения, который был до этого. Это одна из проблем. И главное — теперь нужно выстраивать свою жизнь вне России.
— Как все это повлияло на ваши отношения с азербайджанскими коллегами, и продолжите ли вы работать на СВС?
— На отношение с Азербайджаном никак не повлияло, более того, меня на телеканале все только поддерживают в этом плане. Скорее, я тут встретил сочувствие и поддержку. Разумеется, с телеканалом СВС я продолжу работать, насколько это будет возможно. На семью и близких тоже ситуация пока никак не повлияла. Понятно, что все были удивлены и немножко напуганы, как все в России пугаются таких вещей, но я постарался всех успокоить. А конкретных последствий пока нет, и надеюсь не будет.
Сам я с начала прошлого года живу в Баку на постоянной основе. До этого тоже какое-то время тут жил. На самом деле я уже давно не живу в России. Я пока не знаю, насколько Баку будет постоянным моим местом проживания, но хотел бы, по крайней мере в ближайшее время, остаться здесь. В Россию, пока действует закон об «иноагентах», лучше не ездить — есть вероятность, что обратно не выпустят.
— Если на вас заведут уголовное дело, есть ли опасение, что Россия может запросить вас у Азербайджана?
— Конечно. Если будет заведено уголовное дело, то потом, скорее всего, меня объявят в международный розыск. Есть вероятность того, что Россия будет пытаться сделать это. Она так и делает с иноагентами, но пока это точечная практика. Хотя, я думаю, что данная практика будет расширяться. Но пока неясно, когда это произойдет – через год, через два. Тем не менее, я думаю, что в какой-то перспективе это реально.
