В постконфликтный период, когда Азербайджан и Армения стремятся одновременно выстраивать активные отношения как с государствами и политическими блоками Запада, так и со странами Востока и их форматами сотрудничества, Грузия постепенно оказывается в стороне от этих процессов. Такая ситуация создаёт негативные последствия для внешней политики Тбилиси, делая её гораздо более пассивным участником региональных политических динамик. Символично, что во время недавнего визита спецпредставителя ЕС по Южному Кавказу Магдалены Гроно она посетила Баку и Ереван, но не заехала в Тбилиси, а лидеры Азербайджана и Армении были представлены на саммите ШОС в качестве партнёров, тогда как Грузия на этом форуме отсутствовала. Эти факты усилили дискуссию о том, не ведёт ли нынешняя дипломатическая линия к невольной изоляции страны.
Становится очевидным, что грузинская дипломатия переживает период снижения активности и теряет тот многолетний имидж коммуникатора и связующего звена между Баку и Ереваном, который раньше придавал Тбилиси особый вес в региональной политике. Снижение вовлечённости в крупные международные форматы не только ослабляет переговорные позиции Грузии, но и делает её более уязвимой к внешнему давлению. Если эта тенденция продолжится, страна рискует оказаться в ситуации, когда ключевые решения, касающиеся региона, будут приниматься без её непосредственного участия.
Ставка на безусловное следование брюссельскому вектору евроинтеграции обернулась для Грузии утратой гибкости и ограничила её возможности в азиатских региональных инициативах. Фактически Тбилиси стал «заложником» европейской повестки: с одной стороны, ему пришлось отказываться от полноценного участия в проектах Китая, стран Центральной Азии или ШОС, а с другой — процесс движения к ЕС застопорился на фоне политических разногласий и внутренних кризисов. Парадокс заключается в том, что сделав ставку исключительно на Европу, Грузия не получила ощутимого продвижения на этом пути, но одновременно утратила значительную часть своего азиатского измерения.
С геополитической точки зрения страна исторически ближе к Азии — через Кавказский регион, транспортные коридоры и культурно-историческую связанность с Востоком. Именно здесь возникает противоречие: при всём стремлении к «европейскому будущему» Грузия могла бы стать важным участником азиатских проектов — будь то китайская инициатива «Один пояс — один путь», транспортные маршруты в рамках ШОС или энергетические схемы, связывающие Каспийский регион с Восточной Азией. Но ставка только на ЕС закрыла для неё значительную часть этих возможностей, что привело к утрате баланса и ослаблению дипломатических инструментов, которыми активно пользуются соседи.
31 августа 2025 года стало символической датой обострения противоречий в отношениях Тбилиси с Европейским союзом. В этот день истёк срок ультиматума ЕС, включавшего восемь пунктов с требованиями отменить закон «об иностранных агентах» и закон о запрете пропаганды ЛГБТ, а также освободить лидеров оппозиции, арестованных после протестов в Тбилиси. Эти требования, изложенные в письме Еврокомиссии, сопровождались предупреждением о возможной отмене безвизового режима, что стало бы серьёзным ударом по международному имиджу страны. Для грузинского общества, где безвиз с ЕС воспринимался как главный символ принадлежности к Европе, такая перспектива означала не только дипломатическое поражение, но и риск внутренней дестабилизации.
Таким образом, ультиматум ЕС стал кульминацией кризиса в отношениях с Брюсселем, показав, что игнорирование требований партнёров может привести не просто к охлаждению, но и к заморозке евроатлантической перспективы. В условиях, когда евроинтеграционный курс оказался под вопросом, власти страны начали активнее выстраивать двусторонние отношения с государствами Азии и Ближнего Востока. В 2023 году Грузия и Китай подписали стратегическое партнёрство, и китайские инвестиции превысили миллиард долларов, а участие в Срединном коридоре позволяет Тбилиси претендовать на роль логистического узла между Китаем и Европой. Сотрудничество с Азербайджаном, Турцией, Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном в транспортно-логистической сфере открывает новые возможности для грузопотоков, а Азербайджан и Турция, оставаясь крупнейшими торговыми партнёрами, укрепляют политическое и инфраструктурное взаимодействие. Параллельно растёт значение Ближнего Востока: инвестиции из ОАЭ и поток туристов из стран Залива делают регион важным экономическим партнёром для Грузии.
Вся эта политика демонстрирует прагматичный расчёт: в условиях неопределённости с ЕС стране необходимы новые источники инвестиций и транзита. Однако столь явный поворот на Восток ставит вопрос о стратегическом балансе. Сможет ли Тбилиси сохранить независимость курса и не потерять окончательно западное направление, или же новая многовекторность приведёт к закреплению Грузии в орбите тех сил, которые рассматривают её лишь как транзитный узел и объект влияния, остаётся одним из ключевых вопросов будущего грузинской дипломатии.
