Примечательно, что спустя сутки после телефонного звонка между президентом Путиным и премьером Пашиняном, состоявшегося по инициативе последнего, армянский руководитель вновь в критической форме высказался о деятельности ЕАЭС. По его мнению, ситуация с ограничениями на экспорт продукции из Армении является проблемой не только для Еревана, но и для всего Евразийского экономического союза (ЕАЭС), заявил армянский премьер-министр Никол Пашинян.
«Проблема не в Армении, а в ЕАЭС, потому что оказывается, что Евразийский экономический союз парализован и не работает. Если этот вопрос не будет решен быстро, позвольте предсказать, что это станет началом конца ЕАЭС», — сказал он.
На вопрос же о возможном референдуме по выбору между Европейским союзом и Евразийским экономическим союзом Пашинян заявил, что перед его проведением Армения должна сначала официально подать заявку на членство в ЕС. Сказанное однозначно подтверждает предположения о том, что по принципиальным вопросам текущей армяно-российской повестки стороны так и не договорились.
Но весьма интересно, что именно в этом же промежутке, депутат Европарламента Фернан Картайзер, как бы отвечая на предложения армянского премьера в интервью «Известиям», заявил, что для вступления в Евросоюз от Армении потребуют ввести визовый режим с Россией и поддержать антироссийские санкции.
К слову сказать, сам Картайзер известен тем, что выступает за восстановление политического диалога с Москвой, и его утверждения о том, что европейские чиновники будут принуждать Армению к введению визового режима с РФ и присоединению к санкциям, можно считать скорее реверансом в сторону Москвы.
Как бы то ни было Пашинян сам понимает, что ни сегодня, ни в ближайшей перспективе альтернативы ЕАЭС найти ему будет сложно, поэтому сам заявляет о том, что его страна отнюдь не ставит целью выхода из этого объединения.
При этом не стоит забывать, что и сам Европейский союз сегодня переживает далеко не лучший период. Замедление экономики, необходимость резкого увеличения военных расходов, хронические миграционные проблемы, кризис конкурентоспособности европейской промышленности, а также предстоящие крайне сложные переговоры по формированию нового многолетнего бюджета ЕС объективно ограничивают возможности Брюсселя брать на себя новые финансовые обязательства. В подобных условиях ожидать, что Евросоюз будет готов компенсировать Армении возможные экономические потери от разрыва с ЕАЭС или фактически взять на себя ее экономическую поддержку, по меньшей мере наивно. На сегодняшний день у Брюсселя хватает собственных проблем, решение которых требует значительно больших ресурсов, чем интеграция еще одной экономически уязвимой страны.
Что же касается заявления Пашиняна о возможном «начале конца» Евразийского экономического союза, то оно выглядит скорее попыткой политического давления, чем объективной оценкой ситуации. По всей видимости, армянский премьер исходит из предположения, что запуск Ереваном процедуры выхода из ЕАЭС способен создать эффект домино по аналогии с СНГ, где после выхода Грузии организацию покинула Украина, а затем участие в ее работе фактически свернула и Молдавия. Однако подобная аналогия выглядит весьма натянутой. В отличие от СНГ, ЕАЭС — это прежде всего действующий экономический механизм, обеспечивающий своим участникам конкретные экономические выгоды. Более того, сама Армения остается одним из главных бенефициаров этих преимуществ. Беспошлинный доступ к российскому рынку, свободное передвижение рабочей силы, многомиллиардные денежные переводы, льготные поставки энергоресурсов и возможность реэкспорта товаров продолжают играть заметную роль в устойчивости армянской экономики.
Именно поэтому заявления Пашиняна выглядят скорее элементом политического торга. Ереван пытается одновременно пользоваться всеми преимуществами членства в ЕАЭС и демонстрировать Брюсселю свою готовность к европейской интеграции, рассчитывая извлечь максимальные политические дивиденды сразу из двух направлений. Однако подобная стратегия имеет очевидные пределы. Пока Армения не готова отказаться от экономических преимуществ, которые предоставляет ей ЕАЭС, угрозы о «начале конца» объединения выглядят скорее инструментом давления, чем отражением реальной готовности Еревана пойти на столь дорогостоящий для собственной экономики шаг.
Вопрос лишь в том, готова ли Москва реагировать на подобную тактику или предпочтет рассматривать ее как элемент внутриполитической и внешнеполитической игры Еревана и не обращать на это внимание.
