По мнению большинства наблюдателей, Китай выигрывает гонку по внедрению искусственного интеллекта в экономику. Даже если Соединённые Штаты сохраняют небольшое преимущество в разработке наиболее передовых моделей ИИ, принято считать, что Китай успешнее применяет эту технологию на практике. Как заявил в октябре на одной из конференций бывший премьер-министр Австралии и известный эксперт по китайской политике Кевин Радд, Китай «на много шагов впереди» в вопросах внедрения искусственного интеллекта в реальный сектор экономики. Это соответствует привычному представлению о технологическом соперничестве двух держав: США создают инновации, а Китай превращает их в практические решения, внедряя в массовом масштабе.
Однако этот тезис, занявший центральное место в дискуссиях об американо-китайской конкуренции в сфере ИИ, не соответствует действительности.
После того как в начале 2025 года китайский стартап DeepSeek представил большую языковую модель с открытым исходным кодом, сопоставимую по возможностям с передовыми американскими разработками, международные СМИ начали сообщать о стремительном распространении технологии на государственных предприятиях, в больницах и органах местной власти.
Однако спустя несколько месяцев аналитики установили, что внедрение оказалось поверхностным, ограниченным и медленным. Технологию преимущественно использовали на громоздких автономных устройствах типа «всё в одном», вместо того чтобы полноценно интегрировать её в программные системы учреждений.
В январе 2026 года зарубежные наблюдатели с энтузиазмом встретили появление OpenClaw — нового ИИ-агента с открытым исходным кодом, расценив его как очередное свидетельство китайского превосходства. Однако первоначальный ажиотаж быстро угас: уязвимости в сфере безопасности и недостаточная эффективность существенно ограничили распространение подобных решений.
В действительности решающим преимуществом во внедрении искусственного интеллекта обладает не Китай, а Соединённые Штаты. Это объясняется более высоким общим уровнем экономического развития США и особенностями американской модели экономического роста.
Недостаточно развитый рынок программного обеспечения, слабые механизмы передачи технологий и централизованная экономическая система Китая значительно затрудняют широкое внедрение ИИ. В совокупности эти обстоятельства позволяют предположить, что американское преимущество сохранится в обозримом будущем.
Несмотря на репутацию пионера цифровых технологий, включая безналичные платежи и приложения для обмена сообщениями, общий уровень цифровизации Китая значительно уступает американскому.
Американские компании в среднем более чем вдвое чаще используют облачные вычислительные сервисы, чем их китайские конкуренты. При этом рынок корпоративного программного обеспечения США, включающий системы управления взаимоотношениями с клиентами и инструменты бизнес-аналитики, примерно в десять раз превосходит китайский.
Согласно Глобальному индексу облачной экосистемы за 2022 год, оценивавшему доступность и использование облачных сервисов в 76 странах, Китай оказался во второй половине рейтинга. Соединённые Штаты заняли 17-е место, приблизившись к группе лидеров. Отчасти это объясняется доминированием США в сегменте программного обеспечения как услуги (SaaS), позволяющего компаниям пользоваться корпоративными программами без необходимости самостоятельно устанавливать и обслуживать их.
Относительно низкий уровень распространения цифровых сервисов в Китае становится серьёзным препятствием для внедрения искусственного интеллекта.
Например, когда небольшие китайские больницы попытались использовать DeepSeek, выяснилось, что у них отсутствуют информационные системы, способные собирать и обрабатывать необходимые данные.
Во многих медицинских учреждениях, особенно в сельских районах, сведения о пациентах по-прежнему фиксируются на бумаге. Даже там, где существуют электронные медицинские карты, информация нередко оказывается неполной, а стандарты её ведения различаются.
Для сравнения: 95% американских врачей используют системы электронных медицинских записей. Благодаря этому больницы США смогли эффективнее интегрировать ИИ в медицинские информационные системы, применяя его для выработки рекомендаций по лечению, прогнозирования рисков для здоровья и упрощения расчётов за медицинские услуги.
Недостаточное развитие китайской экосистемы облачных технологий и корпоративного программного обеспечения также объясняет, почему ажиотаж вокруг OpenClaw не привёл к устойчивому массовому внедрению.
Инструменты с открытым исходным кодом привлекают энтузиастов и независимых разработчиков, готовых экспериментировать и менее чувствительных к проблемам безопасности. Однако малый бизнес предпочитает надёжные, стандартизированные продукты, которые легко устанавливать и обновлять.
Небольшие компании гораздо чаще используют облачные сервисы и корпоративное программное обеспечение для модернизации процессов с помощью ИИ, чем пытаются самостоятельно экспериментировать с новыми технологиями. Между тем оба этих направления в Китае развиты значительно слабее, чем в США.
Ещё одно преимущество Соединённых Штатов заключается в тесных связях внутри научно-технологической экосистемы. Сотрудничество между университетами и бизнесом играет решающую роль во внедрении достижений искусственного интеллекта, объединяя исследователей, способных создавать новые продукты, и компании, умеющие эффективно выводить их на рынок.
В этом отношении США значительно опережают Китай. Американские исследователи давно лидируют по количеству научных публикаций в области ИИ, подготовленных совместно представителями академической среды и промышленности.
В период с 2015 по 2019 год американские специалисты опубликовали более чем вдвое больше подобных работ, чем их китайские коллеги. Причём разрыв не ограничивается искусственным интеллектом: в биологических и естественных науках доля совместных публикаций университетов и бизнеса в США также более чем в два раза превышала китайский показатель.
Пекин осознаёт проблему. Официальное государственное информационное агентство Китая включило слабый обмен технологиями между промышленностью и академической средой в число пяти ключевых недостатков национальной экосистемы ИИ.
Хотя китайские власти принимают меры по стимулированию сотрудничества между университетами и компаниями, сформировать необходимый уровень взаимного доверия непросто. Недостаточная защита интеллектуальной собственности удерживает университеты от партнёрства с коммерческими структурами из-за опасений утратить права на собственные изобретения.
В Соединённых Штатах, напротив, существует давняя традиция взаимодействия между университетами и промышленностью. Принятый в 1980 году закон Бэя — Доула (Bayh-Dole Act), предусматривающий стимулы и патентные гарантии для коммерциализации университетских разработок, положил начало десятилетиям плодотворного сотрудничества.
В отсутствие сопоставимых механизмов китайским университетам сложнее выстраивать коммерчески успешные партнёрства. Кроме того, техническое и инженерное образование в Китае недостаточно ориентировано на потребности бизнеса, поэтому учебные заведения не всегда формируют у студентов навыки, необходимые работодателям.
Слабые механизмы передачи технологий подрывают и одно из главных преимуществ Китая — огромный кадровый потенциал.
Согласно анализу Фонда информационных технологий и инноваций (Information Technology and Innovation Foundation), в 2022 году Китай присудил около 50 тысяч докторских степеней в области естественных наук, технологий, инженерии и математики. В США этот показатель составил примерно 34 тысячи.
Однако количество специалистов не гарантирует эффективного внедрения ИИ. Именно качество образования определяет, насколько быстро выпускники смогут адаптировать передовые разработки исследовательских лабораторий к практическим потребностям различных отраслей.
Показателен один из критериев оценки качества образования в сфере искусственного интеллекта: наличие в университете хотя бы одного исследователя, опубликовавшего научную работу на ведущей конференции по ИИ. Согласно данным за 2023–2024 годы, этому критерию соответствовали лишь 38 университетов Китая против 150 в Соединённых Штатах.
Централизованный подход Китая к развитию искусственного интеллекта также оказывается контрпродуктивным при его практическом распространении.
В 2025 году Китай разработал план действий «ИИ плюс» (AI Plus), предусматривающий целевые показатели внедрения технологии на ближайшее десятилетие, а также рекомендации для государственных учреждений и местных чиновников.
Для многих наблюдателей само существование такого плана стало свидетельством решимости китайского руководства обеспечить широкое распространение ИИ и более выгодных позиций страны в технологической гонке по сравнению с США, где аналогичной комплексной программы нет. В частности, Кевин Радд ссылался на амбициозные государственные инициативы Пекина как на доказательство китайского преимущества.
Однако централизованные подходы зачастую препятствуют распространению технологий, особенно когда государство вмешивается в сферы с неопределённой траекторией развития.
Например, одним из приоритетов плана «ИИ плюс» обозначено «глобальное сотрудничество». Если местные власти будут строго следовать установленным указаниям, ресурсы могут перераспределяться из сфер, где эффективность ИИ уже доказана, например здравоохранения, в расплывчато определённую область международного взаимодействия.
Кроме того, предпочтение, которое Пекин отдаёт государственным предприятиям, и стремление самостоятельно определять национальных технологических лидеров нередко поддерживают существование неэффективных решений, которые в условиях рыночной конкуренции были бы вытеснены более успешными альтернативами.
Другие компании вряд ли захотят внедрять неэффективные технологии, поэтому разработки, развитие которых определяется нерыночными механизмами, имеют меньше шансов получить широкое распространение.
Как ни парадоксально, отсутствие в США чёткой централизованной политики внедрения искусственного интеллекта является скорее преимуществом, чем препятствием.
Показателен пример американо-японского соперничества 1980-х годов, когда обе страны стремились подготовить специалистов, способных обеспечить распространение компьютерных технологий.
В Японии тогдашнее Министерство образования, науки и культуры осуществляло централизованный контроль над университетами. Однако новые направления компьютерных наук развивались быстрее, чем государство успевало адаптировать свою политику.
Концентрируя финансирование в избранных исследовательских центрах и устанавливая единые требования к учебным программам, Япония не смогла обеспечить гибкость, которой обладали американские университеты. В результате Соединённые Штаты значительно вырвались вперёд.
Международные исследования также показывают, что децентрализованные научно-технологические системы связаны с более быстрым распространением инноваций.
Ещё один исторический пример, имеющий параллели с современным Китаем, — Советский Союз. Его опыт свидетельствует о том, что централизация может препятствовать широкому внедрению технологий.
В XX веке СССР разработал множество программ технологического развития. Однако командно-административный подход, ориентированный на масштабные инженерные проекты, ослаблял рыночные механизмы, стимулирующие распространение технологий через конкуренцию.
Несмотря на достижения во многих областях, включая технологии литья стали, Советский Союз отставал от США во внедрении технологий широкого применения, таких как компьютеры.
В опубликованном в 1969 году американском разведывательном докладе советские механизмы распространения технологий характеризовались как «гораздо более неповоротливые», чем американские. Причинами назывались отсутствие конкурентного давления и слабые связи между научными исследованиями и экономикой.
Миф о китайском лидерстве во внедрении ИИ сохраняется, несмотря на убедительные данные об американских преимуществах. Отчасти это объясняется тем, что китайская инновационная система действительно обеспечила массовое распространение некоторых заметных технологий.
Например, менее чем за 20 лет Китай построил более 30 тысяч миль, или около 48 тысяч километров, высокоскоростных железных дорог, создав сеть, охватывающую даже отдалённые провинции.
Однако развитие инфраструктуры представляет собой совершенно иную задачу, нежели внедрение искусственного интеллекта.
Административное давление, которое власти могут эффективно использовать при реализации крупных инфраструктурных проектов, гораздо менее результативно в отношении технологий универсального назначения, подобных ИИ.
Практически невозможно обязать все малые и средние предприятия различных отраслей внедрять искусственный интеллект. Компании будут делать это лишь в том случае, если увидят экономическую целесообразность. Между тем у многих отсутствуют необходимая цифровая инфраструктура и сотрудники, способные эффективно использовать ИИ для развития бизнеса.
Более того, США значительно опережают Китай в создании инфраструктуры, наиболее важной для развития искусственного интеллекта, — центров обработки данных. По этому показателю американское преимущество составляет десять к одному. Некоторые построенные в Китае дата-центры даже простаивают из-за недостаточного спроса на вычислительные мощности для ИИ.
Ошибочное представление о китайском лидерстве может сохраняться, поскольку анализ технологической экосистемы страны чрезмерно сосредоточен на ведущих компаниях, таких как ByteDance и DeepSeek, а также крупнейших городах, включая Пекин и Шанхай.
Однако реальное распространение искусственного интеллекта определяется тем, насколько активно его внедряют средние предприятия, небольшие города и внутренние провинции, где этот процесс пока остаётся крайне ограниченным.
Поскольку подобные территории редко оказываются в центре внимания зарубежных СМИ, аналитики недооценивают сложность переноса передовых разработок из лабораторий и университетов Ханчжоу или Шэньчжэня в небольшие компании, расположенные, например, в северо-западной провинции Цинхай.
Возможно, самое простое объяснение устойчивости этого мифа заключается в том, что он удобен, даже если не соответствует действительности.
В определённом смысле США преувеличивают успехи Пекина во внедрении ИИ примерно так же, как китайские «родители-тигры» пытаются мотивировать своих детей усерднее заниматься, ставя им в пример достижения чужого ребёнка.
«Посмотри, как прекрасно выступил на фортепианном концерте ребёнок из другой семьи», — могут сказать они, даже не прислушавшись, чтобы убедиться, что тот сыграл все ноты правильно.
В соперничестве великих держав также существует склонность преувеличивать возможности противника, отчасти для стимулирования собственных усилий.
Однако подобный «полезный» миф способен обернуться негативными последствиями, если заставит США недооценивать собственные преимущества или начать копировать более централизованный китайский подход к развитию искусственного интеллекта.
По любым объективным критериям Соединённые Штаты сохраняют уверенное лидерство во внедрении ИИ, тогда как Китай, несмотря на впечатляющие достижения, сталкивается с серьёзными структурными проблемами.
И хотя представление о китайском доминировании продолжает существовать, все признаки указывают на то, что американское преимущество останется значительным и устойчивым.










