Когда президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва произносил победную речь в конце октября, он поднял руку одного из своих соратников, отдавая дань уважения «нашему генералу». Сторонники президента приветствовали его как «воина бразильского народа».
Этого звания удостоился 42-летний депутат Конгресса Андре Жанонес, который сумел мобилизовать почти 11 миллионов избирателей в рамках «цифровой армии» Лулы. Впервые за четыре десятилетия, прошедшие с момента восстановления демократии в Бразилии, кандидат, уступавший сопернику в первом туре президентских выборов, сумел вырваться вперёд во втором. Это был впечатляющий политический разворот, который ещё долгие годы будут изучать специалисты по избирательным кампаниям.
На одних из самых значимых выборов в истории Бразилии около трёх четвертей населения получали новости из социальных сетей. При этом компания Meta, владеющая крупнейшими цифровыми платформами, поддерживала сенатора Флавиу Болсонару — сына бывшего президента, который сейчас находится в заключении.
Предвыборная кампания Лулы, предположительно, столкнулась с искусственными препятствиями на платформах Meta. Эксперты Организации Объединённых Наций сообщали о перебоях в работе аккаунтов «одной из сторон», ограничении взаимодействия с аудиторией и снижении видимости публикаций в пользовательских лентах.
Пользователи утверждали, что инструменты искусственного интеллекта Meta отказывались создавать агитационные плакаты в поддержку Лулы, его имя временами исчезало из поисковой выдачи, тогда как профиль Болсонару активно рекомендовали пользователям.
Утечки внутренних документов показали, что сотрудники Meta подтверждали наличие внутренних манипуляций, создававших преимущества для Болсонару и его консервативного политического движения.
Собственный Надзорный совет компании, напомнив о неспособности Meta эффективно противодействовать дезинформации на предыдущих выборах в Бразилии, выразил обеспокоенность «повторяющимися сбоями в обеспечении честности избирательных процессов на платформах Meta».
Однако преодолеть влияние алгоритмов помог WhatsApp-канал Жанонеса «Армия Лулы», аудитория которого по мере приближения второго тура выросла до нескольких миллионов человек.
Избирателей мобилизовали в качестве «солдат». Они активно выражали поддержку с помощью массовой рассылки эмодзи, после чего получали своеобразные «задания» по привлечению новых сторонников. Эта кампания помогла мобилизовать более 10 миллионов человек в поддержку Лулы во втором туре.
В отличие от других платформ Meta, таких как Instagram и Facebook, WhatsApp в меньшей степени подвержен алгоритмическому управлению распространением информации. Здесь люди, а не алгоритмы, решают, каким контентом делиться.
Кампания Лулы напомнила об изначальном предназначении цифровых технологий — объединять людей, обеспечивать доступ к информации и способствовать общественной мобилизации.
Как недавно продемонстрировали движение Cockroach в Индии и студенческое движение в Сербии, цифровые инструменты могут эффективно помогать гражданам возвращать себе право голоса и добиваться перемен в реальной жизни.
Президентские выборы в Бразилии подчеркнули не только способность общества инициировать политические изменения, но и опасность так называемых цифровых узких мест — ситуаций, когда концентрация власти в руках одной технологической компании позволяет определять, чьи голоса будут услышаны, а чьи останутся незамеченными.
Бразилия — далеко не единственный пример того, как платформы Meta могли повлиять на исход крупных выборов и как избиратели пытались этому противостоять.
В ответ на запрос о комментарии Meta сослалась на заявление, согласно которому любые ограничения не были преднамеренными, а возникли вследствие технических сбоев и, возможно, недостаточной внимательности сотрудников.
Компания также обратила внимание на заявление избирательных органов Бразилии от 11 ноября, в котором говорилось, что доказательств «преднамеренных действий, направленных на искажение результатов выборов», обнаружено не было.
Однако подобные объяснения не учитывают собственные заявления Meta об отказе от услуг профессиональных фактчекеров и ослаблении ограничений на рекомендации политического контента.
Более того, в то время как Верховный суд Бразилии занимался регулированием социальных сетей, генеральный директор Meta Марк Цукерберг заявил о намерении сотрудничать с администрацией Дональда Трампа для противодействия «цензуре».
При этом он пренебрежительно отзывался о латиноамериканских «тайных судах», которые могут требовать от технологических компаний удаления контента под предлогом модерации и обеспечения достоверности информации.
Независимо от того, было ли вмешательство преднамеренным, принципиальное значение имеет сам факт существования такой возможности.
Сегодня одна компания способна оказаться между гражданами и представителями власти, которых они должны свободно избирать, определяя, кто получит общественное внимание, а кто будет лишён возможности донести свою позицию.
Концентрация столь значительной власти в руках ограниченного числа игроков создаёт цифровые точки контроля, способные угрожать не только отдельным демократическим процессам, но и самой демократии как политической системе.
В этих условиях недостаточно просто вводить дополнительные механизмы регулирования или призывать Meta и другие технологические компании к большей ответственности.
Предыдущий опыт показывает, что подобные меры имеют существенные ограничения.
В Индии деятельность Meta по модерации разжигающих ненависть высказываний подвергалась пристальному изучению. В Мьянме и Шри-Ланке правозащитные организации обвиняли Facebook в содействии разжиганию насилия против рохинджа и других мусульманских меньшинств. В Эфиопии алгоритмы платформы способствовали распространению контента, подстрекавшего к насилию на этнической почве.
Два года назад Европейская комиссия начала официальные разбирательства в отношении платформ Meta в рамках Закона о цифровых услугах (Digital Services Act). Эти процедуры продолжаются до сих пор.
В Соединённых Штатах за последние месяцы компания столкнулась с многомиллиардными выплатами в связи с неспособностью должным образом обеспечивать безопасность детей и решать другие проблемы модерации контента.
Однако во всех подобных случаях применение регулирующих мер оказывалось медленным, недостаточным, неэффективным либо настолько непрозрачным, что оценить реальные результаты было практически невозможно.
Сама система регулирования технологических гигантов оказалась подвержена политическому влиянию.
В США, Бразилии и других крупных странах технологическая индустрия располагает разветвлённой системой продвижения своих интересов, охватывающей законодательные органы, аналитические центры и лоббистские структуры.
Существует и своеобразная регуляторная ловушка: политики, от которых общество ожидает контроля над технологическими компаниями, сами зависят от этих компаний при проведении избирательных кампаний, коммуникации с избирателями и сборе пожертвований.
Сегодня Бразилия располагает одними из наиболее жёстких механизмов противодействия распространению ложной информации во время выборов.
Их формирование стало ответом на события четырёхлетней давности, когда избирательная кампания сопровождалась масштабной дезинформацией и завершилась попыткой государственного переворота со стороны тех, кто без каких-либо доказательств утверждал, что электронная система голосования была скомпрометирована.
С тех пор ключевую роль в регулировании цифровых платформ взяли на себя судебные органы.
Верховный суд признал неконституционным освобождение технологических компаний от ответственности за контент третьих лиц, а Высший избирательный суд потребовал от цифровых платформ представлять планы соблюдения установленных требований.
Администрация Лулы также расширила полномочия государственных органов по расследованию деятельности цифровых платформ, контролю за соблюдением законодательства и обеспечению прозрачности.
В частности, были приняты специальные нормативные акты, направленные на предотвращение цифрового насилия в отношении женщин.
Таким образом, Бразилия оказалась одной из немногих стран, способных предпринимать превентивные меры ещё до проведения выборов. Большинство других государств не располагают достаточно сильными институтами для подобных действий.
Технологические компании сегодня представляют собой влиятельных политических игроков, способных оказывать потенциально решающее воздействие на политические процессы.
Это влияние может использоваться в идеологических или партийных интересах, как показал пример Бразилии, где алгоритмы, ориентированные на максимальное вовлечение пользователей, поощряют поляризующий, провокационный и популистский контент.
Ответом должно стать ограничение чрезмерной власти технологических корпораций. Для этого необходимы три направления реформ.
Первое — сокращение зависимости общества от одной или нескольких компаний, способных доминировать в политическом и цифровом пространстве.
Здесь важную роль может сыграть антимонопольное законодательство, которое должно препятствовать сосредоточению широкого спектра цифровых приложений в руках одного игрока и созданию барьеров для конкурентов.
Примером служит бразильская государственная платёжная система Pix, которая подорвала доминирование частных карточных систем благодаря более низким комиссиям для бизнеса и отсутствию платы для пользователей.
Поскольку Центральный банк обязал все остальные банки интегрировать Pix в свои мобильные приложения, система также способствовала расширению доступа к цифровым финансовым услугам для сотен миллионов человек.
Второе направление — фундаментальная перестройка цифровой инфраструктуры общества на основе открытых протоколов.
Речь идёт о публично доступных технических стандартах, позволяющих различным сервисам, приложениям и устройствам взаимодействовать по единым правилам, а не через закрытые корпоративные системы.
«Цифровая армия» Лулы продемонстрировала, что подобные инструменты могут использоваться и разрабатываться в широком масштабе в общественных интересах и в соответствии с демократическими принципами.
Третье направление — создание общественных цифровых альтернатив.
Нельзя рассчитывать, что нерегулируемые рынки самостоятельно обеспечат справедливые результаты, отвечающие интересам всех граждан.
Подобно тому как государства используют свои инвестиционные возможности в оборонной промышленности, энергетике, производстве полупроводников и других инфраструктурных отраслях, они могут закупать для собственных нужд программное обеспечение с открытым исходным кодом и внедрять открытые стандарты.
Промышленная политика и государственное финансирование способны создать условия для появления альтернатив крупнейшим технологическим корпорациям.
Эти меры также могут способствовать разработке моделей искусственного интеллекта с открытыми весами и систем ИИ, ориентированных на общественные интересы, обеспечивая доступ к соответствующим технологиям местным разработчикам.
Выборы наглядно демонстрируют масштаб проблемы, однако они представляют собой лишь наиболее заметную часть гораздо более широкой борьбы за правду, свободу выражения мнений и фундаментальные основы человеческого достоинства.
В цифровую эпоху человеческое достоинство прежде всего зависит от возможности получать достоверные знания, сохранять независимость от манипуляций и оспаривать решения, влияющие на жизнь людей и их семей.
Для этого необходимы правила, гарантирующие равное отношение ко всем гражданам, защиту от цифрового насилия и право жить без постоянного наблюдения, составления цифровых профилей и манипулирования поведением.
Ни один из этих фундаментальных элементов человеческого достоинства нельзя ставить в зависимость от доброй воли отдельно взятой корпорации.
Не менее тревожно и то, что общество постепенно начинает воспринимать как норму интенсивное и агрессивное цифровое воздействие на избирателей в ходе политических кампаний — независимо от того, приносит оно пользу или вред.
Цифровая агитация действительно может способствовать расширению демократического участия и проведению свободных и справедливых выборов.
Однако одновременно становится очевидно, что она способна переходить допустимые границы, искажая, подавляя и подрывая свободное волеизъявление граждан.
В своей победной речи Лула отдал должное тому, что алгоритмы оказались не в состоянии заблокировать, — решимости миллионов людей добиться того, чтобы их голоса были услышаны, а результаты их голосования учтены.
Тем не менее благодаря концентрации власти и контролю над платформами, на которых разворачется общественная дискуссия, технологические компании продолжат оставаться своеобразными узкими местами в системе демократического управления.
Поэтому государствам необходимо научиться не только регулировать деятельность цифровых корпораций, но, что ещё важнее, создавать открытую и демократическую цифровую инфраструктуру, работающую в интересах всего общества.
В противном случае решения, определяющие будущее граждан, будут принимать за них другие.
