Визит госсекретаря США Марко Рубио в Узбекистан можно с полным основанием рассматривать в качестве рубежного события не только с точки зрения взаимоотношений двух стран, но и с позиций укрепления позиций Вашингтона в регионе Центральной Азии.
Рубио прибыл в Самарканд 18 октября для участия в министерской встрече «С5+1», объединяющей США и пять государств Центральной Азии. Но все же отдельной частью программы стали переговоры с президентом Шавкатом Мирзиёевым, министром иностранных дел Бахтиёром Саидовым и участие в заседании Американо-узбекского делового и инвестиционного совета.
Одним из главных результатов визита стали новые договорённости на 12 млрд долларов, охватывающие такие сферы взаимодействия, как авиация, горнодобывающая промышленность, энергетика, транспорт, цифровизация и финансы. Наряду с экономическими договорённостями важным итогом визита стало проведение 19 октября первого заседания Диалога расширенного стратегического партнёрства. В его рамках стороны обсудили сотрудничество в борьбе с терроризмом, экстремизмом, наркотрафиком и нелегальной миграцией, подтвердив взаимную заинтересованность в укреплении связей и в сфере безопасности.
Такой интерес Вашингтона к Узбекистану объясняется как экономическими возможностями страны, так и её положением в регионе. Она граничит со всеми остальными государствами Центральной Азии и Афганистаном, располагает крупнейшим в регионе внутренним рынком по численности населения и нуждается в модернизации промышленности. В то же время развивая отношения с Ташкентом, США получают возможность одновременно расширять рынки для своих компаний и укреплять влияние в Центральной Азии.
Если обратиться к истории, то отношения между Вашингтоном и Ташкентом развивались неровно. Нынешнему сближению предшествовали периоды тесного сотрудничества и серьёзных разногласий. Началу тесного взаимодействия сторон предшествовали трагические события 11 сентября 2001 года в США, когда в результате атак террористов, направивших захваченные пассажирские самолёты на башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и здание Пентагона под Вашингтоном, погибли тысячи людей. Вслед за этим Вашингтон начал военную кампанию в Афганистане, для проведения которой Узбекистан предоставил американцам авиабазу Карши-Ханабад.
На фоне этого взаимодействия уже в марте 2002 года страны подписали декларацию о стратегическом партнёрстве. Однако после андижанских событий 2005 года отношения резко ухудшились. Разногласия по поводу произошедшего и призывы Вашингтона к международному расследованию привели к политическому охлаждению, а затем и к прекращению использования базы.
Несмотря на это, взаимная заинтересованность сохранилась. Вашингтон нуждался в сотрудничестве по афганским и региональным вопросам, а Ташкент рассматривал американское направление как возможность расширить круг внешних партнёров.
С избранием президента Шавката Мирзиёева эти интересы получили новое политическое подкрепление. После его переговоров с Дональдом Трампом в мае 2018 года стороны объявили о новой эре стратегического партнёрства, связав дальнейшее сближение с экономическими реформами, инвестициями и безопасностью.
Одновременно менялся и американский взгляд на Центральную Азию. Если прежде её значение во многом определялось операцией в Афганистане, то стратегия США на 2019–2025 годы закрепила самостоятельную роль региона. Этот подход получил развитие на первом президентском саммите «С5+1» при Джо Байдене в сентябре 2023 года, когда в число основных направлений сотрудничества вошли торговые маршруты, энергетика и критически важные минералы.
С возвращением Трампа в Белый дом общий курс на сближение сохранился, при этом больше внимания стало уделяться конкретным сделкам и продвижению американского бизнеса. Именно эти вопросы заняли важное место в участившихся контактах президентов двух стран. После сентябрьских переговоров в 2025 году Мирзиёев в ноябре посетил Белый дом, где провёл встречу с Трампом в Овальном кабинете и принял участие в саммите «С5+1». Продолжением диалога стал его визит в Вашингтон в феврале 2026 года для участия в первом заседании Совета мира. Таким образом, нынешнему визиту Рубио предшествовала серия переговоров на высшем уровне, в ходе которых были определены основные направления сотрудничества, получившие дальнейшее развитие на встречах в Самарканде.
Масштаб экономических планов Трамп обозначил ещё в ноябре 2025 года, заявив о намерении Узбекистана направить почти 35 млрд долларов за три года и свыше 100 млрд за десятилетие на закупку американских товаров и инвестиции в экономику США. Реализация этих намерений могла бы существенно изменить характер двусторонних отношений, экономическая составляющая которых пока заметно уступает заявленным политическим целям.
По узбекским данным, взаимная торговля выросла с 215 млн долларов в 2017 году примерно до 1 млрд в 2025-м. За январь–август 2026 года она достигла 810,4 млн долларов, увеличившись на треть, а на начало сентября в стране действовали 377 предприятий с американским капиталом. Несмотря на положительную динамику, выход на обозначенные президентами объёмы сотрудничества потребует значительного расширения деловых связей и, прежде всего, обеспечения проектов необходимым финансированием.
Именно в этом контексте особое значение приобретает сотрудничество Ташкента с американскими государственными финансовыми институтами. Так, договорённости с Экспортно-импортным банком США EXIM предусматривают финансовую поддержку поставок американского оборудования и технологий для узбекской энергетики, авиации, горнодобывающей промышленности и инфраструктуры». Дополнительные возможности для привлечения капитала открывает инвестиционная платформа, созданная с участием Корпорации международного финансирования развития США DFC и ориентированная на энергетику, критически важные минералы, логистику и современные производства.
Одним из наиболее перспективных направлений такого взаимодействия стала сфера критически важных минералов, необходимых для электроники, авиации и оборонной промышленности. Интерес Вашингтона к узбекским ресурсам связан со стремлением расширить круг поставщиков и снизить зависимость от производственных цепочек, в которых велико влияние Китая. Ташкент, со своей стороны, рассчитывает использовать растущий спрос на вольфрам, молибден и другие востребованные материалы для развития собственной промышленности.
Вместе с развитием добычи и переработки неизбежно возникает вопрос доставки продукции на внешние рынки. Этим объясняется внимание к Среднему коридору через Каспий и транспортным связям с Южной Азией. Расширение маршрутов позволяет Узбекистану уменьшить зависимость от ограниченного числа транзитных направлений, а США — получить дополнительные возможности доступа к ресурсам региона. Таким образом, сырьевое и транспортное сотрудничество становятся взаимосвязанными частями более широкой экономической повестки.
Вместе с тем заинтересованность в сотрудничестве с США не означает готовности Ташкента поддерживать любую американскую инициативу. Её последствия узбекское руководство будет оценивать прежде всего с точки зрения собственной безопасности и экономических интересов. Такой подход соответствует общей внешнеполитической линии страны, стремящейся расширять взаимодействие с разными центрами силы и сохранять самостоятельность в принятии решений.
Судя по заявлениям Рубио в Самарканде, Вашингтон готов учитывать эту особенность. Госсекретарь подчеркнул, что США не требуют прекращать сотрудничество с другими странами и намерены расширять своё присутствие за счёт конкурентных предложений американского бизнеса. Для Узбекистана это создаёт возможность привлекать американский капитал и технологии, сохраняя тесные связи с Россией и Китаем, а для США — укреплять позиции в регионе через участие в его экономическом развитии.
Времена меняются, и сегодня американо-узбекские отношения заметно отличаются от прежних. Всё большую роль в них играют общие экономические интересы и прагматичный подход, позволяющий развивать сотрудничество при сохранении различий во внешнеполитических приоритетах. Именно в способности находить взаимную выгоду и учитывать интересы друг друга заключается будущее этого партнёрства.
