Американский политолог, основатель и бывший руководитель частной разведывательно-аналитической компании Stratfor Джордж Фридман опубликовал на платформе Geopolitical Futures статью, в которой представил свой прогноз будущего Азербайджана и Южного Кавказа.
По мнению аналитика, Азербайджан способен объединить регион вокруг общих экономических интересов и безопасности, превратив его в новую Швейцарию. Фридман объясняет, почему именно Баку может сыграть ключевую роль в этом процессе и какие геополитические условия необходимы для реализации такого сценария.
Minval Politika публикует полный перевод статьи без сокращений и изменений:
Азербайджан стал ведущей державой Южного Кавказа, а сам Южный Кавказ приобретает всё большее значение в Восточном полушарии. Регион представляет собой важное связующее звено между Азией и Европой, благодаря чему значение Азербайджана выходит далеко за пределы Южного Кавказа. В связи с этим страна переосмысливает свои отношения как с крупными государствами, окружающими регион, так и с мировыми державами, такими как США и, в определённой степени, Китай. Азербайджан всё активнее взаимодействует с внешним миром и испытывает возрастающее международное давление, получая выгоды от отношений с мировыми державами, но одновременно сталкиваясь с новыми вызовами.
Хотя стремление США сократить своё присутствие в Восточном полушарии действительно существует, масштабы такого отхода неизбежно ограничены. Соединённые Штаты продолжают активно участвовать в делах Ближнего Востока, России и Европы. В сферу этих интересов неизбежно входит и Южный Кавказ, имеющий важное значение для отношений с Россией, Китаем и Турцией.
Это усиливает влияние Азербайджана, но одновременно создаёт дополнительное давление. Главный вопрос заключается в том, как будет развиваться геополитическое положение Азербайджана в будущем, учитывая, что этот процесс будет определяться не только его собственными интересами и возможностями, но и интересами более отдалённых и могущественных государств. Этот процесс уже начался с проникновением США в регион. Глобальные экономические и военные интересы Вашингтона создают для Азербайджана новые возможности и вызовы.
Толчком к этим изменениям стало стремление Вашингтона создать альтернативный маршрут из Азии в Европу в обход транспортного коридора, проходящего через Россию, отношения с которой у США остаются сложными и в определённой степени напряжёнными. Этим объясняется американский интерес к «Маршруту Трампа ради международного мира и процветания» (TRIPP), который обеспечивает контроль над ключевым транспортным направлением между ними. Укрепление азербайджанской мощи и дипломатии в значительной степени способствовало стабилизации региона, от которой зависит функционирование нового транспортного коридора.
Безусловно, чрезмерная зависимость от Соединённых Штатов или попадание под их контроль не отвечает интересам Азербайджана. К счастью, сами США не стремятся к чрезмерному вовлечению в дела Южного Кавказа, ограничиваясь главным образом обеспечением бесперебойной работы проходящих через него цепочек поставок.
Это ставит Азербайджан в непростое положение. Он граничит с тремя государствами — Россией, Турцией и Ираном, каждое из которых превосходит его по размерам и военной мощи. Для Азербайджана геополитической необходимостью является поддержание хороших рабочих отношений с каждым из этих государств без подчинения какому-либо из них.
Эта необходимость продиктована геополитической реальностью. Азербайджан — небольшая страна с относительно малочисленным населением. Однако его экономическое значение постоянно возрастает. Для сохранения растущей экономики ему необходимо поддерживать стабильность на Южном Кавказе и развивать экономические отношения с Европой, Китаем и США, не отталкивая ни одну из этих сторон. При этом важно не допустить втягивания государств Южного Кавказа в геополитическое противостояние между крупными державами.
Решение этой задачи при одновременном сохранении региональной стабильности представляет собой сложный и потенциально опасный процесс, но другого пути нет. Азербайджан должен использовать своё богатство для стабилизации Южного Кавказа, а не для создания угроз соседям. Он должен представлять ценность для всех этих государств как независимая страна, не оказываясь при этом под господством какого-либо одного из них.
Существует геополитическая модель, на которую Азербайджан мог бы ориентироваться или, точнее, которую обстоятельства могут вынудить его воспроизвести.
Эта модель — Швейцария.
Швейцария — небольшая страна с относительно малочисленным населением, граничащая с Францией, Германией, Австрией, Италией и Лихтенштейном. Исторически эти государства неоднократно воевали друг с другом, постоянно меняя союзы. Швейцария находилась между ними и на протяжении своей истории сама становилась ареной военных действий. Вести боевые действия на её территории было непросто: сложный рельеф и горы затрудняли передвижение войск и проведение сражений. Кроме того, исторически Швейцария располагала сравнительно небольшой, но достаточно боеспособной армией.
На Венском конгрессе 1814 года, после продолжительных и кровопролитных Наполеоновских войн, Швейцария была объявлена нейтральным государством, что в определённой степени ограничило возможности её соседей воевать друг с другом. В действительности швейцарский нейтралитет формировался поэтапно — как до Венского конгресса, так и после него. Нейтралитет был призван принести пользу прежде всего не самой Швейцарии, а окружавшим её государствам.
Однако нейтрализация Швейцарии имела непредвиденные экономические последствия. Она вызвала приток инвестиций, поскольку войны больше не должны были разрушать экономику страны. Впоследствии Швейцария превратилась в значительную промышленную державу.
Не менее важно, что она стала одним из ключевых мировых финансовых центров. Её банковская система была недоступна для вмешательства правительств соседних стран, обеспечивая безопасное хранение капитала и делая инвестиции в Швейцарию одновременно надёжными и прибыльными. Именно на основе этой системы страна развила свою промышленную базу.
Если посмотреть на геополитическое положение Азербайджана, можно обнаружить определённое сходство со Швейцарией. Это относится и к Южному Кавказу в целом. Особенно заметной эта параллель становится, если вспомнить напряжённость и конфликты между религиозными группами в Швейцарии в конце XIX и XX веках. Единственное, что объединяло эти группы, — стремление к безопасности и благосостоянию. И они добились этого благодаря единству и осознанию собственных интересов.
Укрепление Азербайджана зависит от его способности избегать конфликтов с окружающими крупными державами, а также использовать Южный Кавказ в качестве важнейшего торгового маршрута, создающего новые возможности для бизнеса.
Безусловно, между государствами Южного Кавказа существуют серьёзные противоречия. Однако у региона есть общий, преобладающий над остальными интерес — процветание. Оно станет невозможным, если внешние державы начнут вмешиваться в региональные дела и соперничать за влияние.
Именно такой сценарий может реализоваться, если регион станет богатым, но останется разделённым. Я говорю об этом не из идеалистических соображений, а исходя из экономической и военной необходимости для всего региона.
Концепция «Азербайджан как Швейцария» может работать только при условии регионального единства, которое будет формироваться и поддерживаться под руководством Азербайджана, а также при наличии военной силы, достаточной для сдерживания нападений.
Используемая мной геополитическая модель, позволяющая определять жизненно важные потребности государств, указывает на постепенное формирование регионального соглашения, основанного на жёстком прагматизме и собственных интересах, а вовсе не на чудесном возникновении внезапной гармонии между этими странами.
Альтернатива заключается в том, что регион будет раздроблен и окажется под господством могущественных соседей.
Поэтому для Азербайджана жизненно важно обладать ровно такой военной мощью, которая необходима для сдерживания этих государств, и одновременно предлагать достаточно экономических возможностей, чтобы заинтересованность в процветании региона перевешивала стремление к войне.
Повторю: это не идеалистическое пожелание мира во всём мире или в отдельно взятом регионе, а общий прогноз будущего Азербайджана и Южного Кавказа.
Я понимаю всю глубину противоречий между государствами региона. Но если Соединённые Штаты смогли объединить Север и Юг после Гражданской войны — одного из самых жестоких конфликтов, какие только можно представить, — значит, национальные интересы, связанные с благосостоянием и безопасностью, способны определить будущее любой страны.
Таков мой прогноз относительно будущего Азербайджана и региона, который он объединит. Не в ближайшее время, но в достаточно обозримом будущем он станет новой Швейцарией.
