Премьер-министр Армении Никол Пашинян 27 июля по собственной инициативе позвонил президенту России Владимиру Путину. Тема разговора предельно приземлённая и очень показательная: ограничения на экспорт армянских товаров на российский рынок. Пашинян пожаловался, что эти меры противоречат договорно-правовой базе и нормам ЕАЭС, и попросил «принять меры» для урегулирования. Заодно стороны обсудили возможный референдум о вступлении Армении в Евросоюз. Путин, по данным Кремля, акцентировал необходимость провести такой референдум в максимально сжатые сроки: либо в ЕС, либо оставаться в ЕАЭС. Пашинян, как обычно, ушёл в отговорки: референдум возможен только после официальной заявки в Брюссель.
Напомним: в начале июля Пашинян уже пытался «сверить часы» в Екатеринбурге. Первый после парламентских выборов визит в Россию — на выставку «Иннопром», встреча с Михаилом Мишустиным. По армянским источникам, разговор был «открытым и дружеским». По российским оценкам и последующим событиям — заметно более жёстким. Мишустин дал понять, что Москва ждёт от нового кабинета в Ереване конкретных шагов, а не очередных заявлений о «развитии отношений». Результат известен: ограничения Россельхознадзора не только не сняли, но и расширили. С 27 июля под запрет попала и молочная продукция — один из немногих относительно конкурентоспособных армянских товаров. Цветы, фрукты, овощи, минералка «Джермук», алкоголь и рыба уже давно лежат под замком.
И вот спустя три недели — телефонный звонок «наверх». Не в Брюссель, не в Вашингтон, не в Париж. В Москву. Потому что именно российский рынок по-прежнему кормит армянскую экономику, а европейская помощь, как выяснилось, оказалась красивой картинкой, а не заменой.
Армения уже несколько лет пытается изображать многовекторность. То «новый этап» с Евросоюзом, то обещания референдума, то громкие заявления о «суверенитете» и «диверсификации». На практике же получается классическая схема: громко критиковать Россию, получать гранты и политическую поддержку с Запада, а когда начинаются реальные проблемы с экспортом — бежать к тому, кого только что обвиняли во всех грехах.
ЕС при всех своих заявлениях о поддержке демократии и реформ не открыл армянским производителям серьёзных рынков. Конкурировать с европейскими фермерами и промышленниками армянская продукция не может. Зато российский рынок — близко, привычно и пока ещё не полностью закрыт. Именно поэтому Пашинян и звонит Путину. Не потому, что внезапно полюбил ЕАЭС, а потому, что альтернативы так и не оказалось.
Путин в этом разговоре не стал разыгрывать дружелюбие и снова не поздравил Пашиняна с переизбранием на пост премьера. Вместо этого поставил вопрос ребром: определяйтесь. Москва, судя по всему, решила продолжить курс экономического давления.
Положение Армении в этом сюжете выглядит почти комичным. Страна, которая после потеряла значительную часть прежних геополитических иллюзий, до сих пор не может выбрать, кто для неё главный. Запад даёт политическую риторику и скромные финансовые вливания. Пашинян пытается совместить несовместимое и каждый раз упирается в одну и ту же стену: когда речь заходит о реальных деньгах и рабочих местах, европейские обещания оказываются недостаточными.
Вчерашний звонок в Кремль на деле вовсе не дипломатический манёвр, а признание. Признание того, что «европейский вектор» пока не способен заменить российский. И что хозяин, как бы его ни пытались переименовать в «партнёра», по-прежнему один. А когда хозяин недоволен, приходится звонить самому и просить «принять меры».
Армения продолжает платить цену за свою хроническую неспособность определиться. И, судя по тону последнего разговора, Москва эту цену постепенно повышает.
