В последнее время официальные источники публикуют статистические сведения, характеризующие некоторые основные показатели развития азербайджанской экономики, что порой наводит на мысли о том, всё ли в порядке с азербайджанской экономикой. Дело в том, что на протяжении последних лет темпы роста национальной экономики выглядят, мягко говоря, значительно более сдержанными на фоне соседей по Южному Кавказу.
Такая ситуация нередко становится причиной всевозможных предположений, в том числе о наличии кризисных явлений, которые проявляются все более явственно. В то же время при более критическом рассмотрении можно прийти к выводу, что в основе происходящих процессов лежит структурная перестройка экономики, обусловленная перераспределением «центра тяжести» между отраслями хозяйства.
Дело в том, что многие годы условным «якорем» макродинамики страны остаётся углеводородный сектор, в котором физические объёмы добычи и переработки объективно ограничены и в последнее время демонстрируют тенденцию к сокращению. В результате общий темп роста ВВП упирается либо в стагнацию нефтегаза, либо в эффект высокой базы прошлых лет. Даже в периоды ускорения ненефтяных отраслей их вклад в совокупный ВВП нередко перекрывается снижением или нулевой динамикой в нефтегазе, что и формирует ощущение хронически слабого результата.
Проще говоря, в настоящее время отрасли ненефтяной сферы страны на фоне проводимой политики действительно демонстрируют ощутимый рост, однако проблема в том, что их рост пока слишком мал, чтобы полностью перекрыть спад или застой в нефтегазе. В итоге получается такая картина: одни части экономики растут, но другая — очень большая — не растёт, и общий результат выглядит слабым.
Из-за этого создаётся ощущение, что экономика «плохо работает», хотя на самом деле это не кризис, а переходный период. Просто старая модель роста (за счёт нефти) уже себя исчерпала, а новая — без нефти — ещё не набрала достаточную силу.
Сравнение с соседними странами подчёркивает, что различия в динамике Южного Кавказа обусловлены не столько качеством экономической политики, сколько разной природой шоков и источников роста после 2022 года. Так, Армения в 2022–2023 годах пережила «исключительный» всплеск, не за счет внутренних источников, а за счёт притока капитала и рабочей силы, перестройки торговых маршрутов, реэкспортных операций и расширения сектора услуг, связанного с последствиями войны России против Украины. Иными словами «серые схемы» торговли с Россией в обход западных санкций обеспечили стране значительный источник доходов, кроме того, этому же способствовало «бегство капитала» из России в Армению, главным образом речь идет о компаниях, связанных с информационными технологиями. В результате рост ВВП в 2023 году превысил 8%, а в 2024-м замедлился до 5,9%, что уже отражало процесс нормализации. В 2025 году темпы роста сохраняются на уровне около 5%, но в официальных оценках подчёркивается, что экономика постепенно возвращается к более долгосрочному тренду по мере ослабления внешних притоков. При этом базу роста в Армении составляют услуги, строительство, потребление и инвестиции, подпитанные структурными изменениями последних лет.
Грузия продемонстрировала ещё более выраженное ускорение. После 2022 года её модель роста получила мощный импульс от туризма, транзитно-логистических потоков, финансовых услуг и общего расширения сервисной экономики. Рост ВВП в 2023 году составил около 7,5%, а в 2024 году приблизился к 9,4%. В 2025 году наблюдается замедление до примерно 7%, с дальнейшей конвергенцией к долгосрочному уровню около 5% в 2026 году.
В результате сравнительная картина по Южному Кавказу выглядит следующим образом. Азербайджан развивается ближе к «потенциальному» темпу зрелой ресурсной экономики, в которой физический потолок нефтедобычи и волатильность нефтегазового выпуска регулярно нивелируют итоговый рост, даже при относительно успешной динамике ненефтяных отраслей. Армения и Грузия же в последние годы росли быстрее потому, что получили временный приток денег, людей, услуг, туризма и торговых операций после начала российско-украинской войны 2022 года. Это дало им ускорение, которое сейчас постепенно снижается.
При этом важно понимать, что более быстрый рост у соседей необязательно означает более крепкую экономику. Значительная часть их успеха связана с временными факторами и сильно зависит от внешней обстановки — политики, торговли и санкций. Поэтому со временем их темпы тоже будут выравниваться.
Если свести причины замедления экономики Азербайджана к единой экономической логике, то в её основе лежит сочетание четырёх взаимосвязанных факторов. Во-первых, это физическое ограничение роста нефтегазового сектора. При этом даже расширение газовой составляющей не компенсирует в достаточной степени стагнацию нефтяной добычи при всё ещё высокой доле углеводородов в ВВП. Во-вторых, ненефтяной рост во многом опирается на строительство, услуги и государственные инвестиции, что делает его цикличным и менее устойчивым без притока частных инвестиций и экспортоориентированных производств. В-третьих, макроэкономическая политика постепенно переходит к более сбалансированному режиму, снижая риски перегрева и инфляции, но одновременно охлаждая краткосрочную динамику. В-четвёртых, внешняя среда для Азербайджана отличается от соседей, поскольку страна в меньшей степени выиграла от релокационных и реэкспортных волн 2022–2023 годов и остаётся более тесно связанной с энергорынками и инвестиционными циклами крупных инфраструктурных проектов.
В этом контексте относительная «слабость» темпов роста Азербайджана выглядит не как провал, а как проявление объективных структурных ограничений действующей модели развития, сформированной в период доминирования нефтегазового сектора. Экономика постепенно входит в фазу трансформации, когда прежние источники роста утрачивают свою ведущую роль, а новые драйверы только формируются и накапливают потенциал.
Однако при условии успешной и последовательной реализации проводимых в стране экономических и институциональных реформ, а также более глубокой интеграции в региональные и международные цепочки поставок, Баку сохраняет существенные шансы пройти этот переходный этап без резких потрясений и выйти на более устойчивую, диверсифицированную парадигму развития. Речь идёт, прежде всего, о расширении ненефтяного экспорта, развитии транспортно-логистического и промышленного потенциала, а также о повышении роли частных инвестиций и технологий в структуре экономики.
Показательно, что именно в таком ключе Азербайджан всё чаще воспринимается и на международных площадках. Участие Ильхама Алиева во Всемирном экономическом форуме и повышенный интерес со стороны зарубежных деловых и финансовых кругов к азербайджанской экономике на полях форума стали наглядным сигналом того, что страна рассматривается не только как сырьевой поставщик, но и как потенциальный узел региональной кооперации и долгосрочных инвестиционных проектов. Это создаёт дополнительные предпосылки для того, чтобы текущий период замедления стал не точкой ослабления, а этапом качественного обновления экономической модели.
