В Азербайджане стартовали обсуждения государственного бюджета на 2026 год. Уже общая оценка документа показывает, что экономика вступает в этап, когда прежняя модель опоры на нефтегазовые доходы постепенно исчерпывает себя. Проект документа, который можно считать «умеренно-консервативным», предусматривает доходы в размере 38,609 млрд манатов и расходы в 41,7036 млрд манатов, формируя дефицит в 3,0946 млрд манатов (около 2,3% ВВП). При этом расчеты ведутся, исходя из консервативной цены $65 за баррель Azeri Light в 2026–2029 годах — шаг, направленный на защиту бюджета от внешних шоков и постепенную адаптацию экономики к снижению роли сырьевого сектора.
Ключевой особенностью проекта является смещение акцента в пользу ненефтегазовых доходов. В 2026 году их доля ожидается на уровне 57,4%, тогда как нефтегазовые поступления составят 42,6%. В то же время трансферты из SOFAZ сокращаются на 1,646 млрд манатов по сравнению с 2025 годом. Это решение власти объясняют необходимостью беречь резервы и повышать дисциплину бюджета, однако оно также служит тестом на устойчивость налоговой системы в условиях снижения нефтяных доходов.
Расходная часть концентрируется на безопасности, восстановлении, инфраструктуре и социальных статьях. На здравоохранение выделяется 2,02 млрд манатов (рост на 1,5%), из которых 900 млн направляются на обязательное медицинское страхование государством. Таким образом, доля расходов на медицину увеличивается до 4,9% бюджета. Одновременно планируется расширение налоговой базы.
По НДС предполагается собрать 4,47 млрд манатов, при этом более 92% этих поступлений будут обеспечены ненефтегазовым сектором — показатель, отражающий растущую роль внутренней экономики в формировании доходной части бюджета. Однако именно этот пункт является одним из наиболее чувствительных и дискуссионных. В экспертной среде звучат опасения, что усиление ориентации бюджета на НДС может в конечном итоге стать бременем для малого и среднего бизнеса, который является наиболее уязвимым к росту фискальной нагрузки. Увеличение собираемости НДС в ненефтегазовом секторе интерпретируется как позитивный сигнал с точки зрения управления доходами, но при этом поднимает вопрос о потенциальном снижении маржинальности малых предприятий, росте административных издержек и возможном замедлении предпринимательской активности. Существует мнение, что без параллельных мер по поддержке бизнеса — упрощении процедур, улучшении доступа к финансированию, увеличении программ развития — усиление налоговой нагрузки может привести к обратному эффекту, ограничив рост внутреннего рынка, на который и опирается новая бюджетная стратегия.
В этой связи важно не «перегнуть палку» и выстроить такую модель налоговой политики, которая позволила бы наиболее чувствительным секторам экономики максимально безболезненно адаптироваться к переходу. Речь идет прежде всего о малом и среднем бизнесе, который формирует значительную часть занятости и внутреннего спроса. Если фискальная нагрузка возрастет быстрее, чем растут обороты и производительность этих предприятий, существует риск снижения их инвестиционной активности, ухода в «тень» или сокращения рабочих мест. Поэтому повышение собираемости НДС должно сопровождаться мерами, смягчающими переходный период: улучшением налогового администрирования, цифровыми решениями, снижением административных барьеров, расширением программ поддержки предпринимателей и упрощением доступа к кредитам. Только в этом случае бюджетная стратегия сохранит баланс между ростом доходов и развитием реального сектора, на котором в долгосрочной перспективе строится постнефтяная экономика.
Итак, Бюджет-2026 вполне можно рассматривать как начало перехода к постнефтяной модели, где устойчивость государственных финансов обеспечивается не высокими ценами на сырье и крупными трансфертами, а налоговыми поступлениями, ростом реального сектора и умеренной долговой политикой. Обслуживание государственного долга выделено как один из главных приоритетов: около 2,46 млрд манатов планируется направить на выполнение долговых обязательств, что отражает необходимость строгого контроля за эффективностью инфраструктурных проектов и снижением внешних рисков.
Счетная палата подтвердила корректность прогнозных параметров бюджета, одновременно указав на направления, требующие дальнейшего уточнения. В экспертной среде обсуждаются ключевые вызовы. Консервативная ценовая основа в $65 за баррель снижает зависимость от внешней конъюнктуры, но ограничивает потенциал для расширения социальных расходов. Сокращение нефтегазовых трансфертов на фоне роста налоговой нагрузки усиливает устойчивость доходов, но делает реальный сектор более чувствительным к фискальному давлению. Изменение структуры финансирования здравоохранения требует мониторинга влияния на домохозяйства. Долговая динамика остается умеренной, однако необходим более строгий подход к оценке эффективности бюджетных инвестиций, включая восстановление освобожденных территорий и цифровизацию.
В целом, проект бюджета на 2026 год формирует основу новой финансовой архитектуры, где устойчивость достигается за счет внутренних ресурсов, а зависимость от нефтегазового фактора постепенно сокращается. В отличие от прежней модели, которая во многом базировалась на трансфертах из SOFAZ, новая стратегия предусматривает переход к самоподдерживающейся фискальной системе, ориентированной на рост ненефтяной экономики.
Главные риски связаны с динамикой мировых цен на энергоресурсы и чувствительностью бизнеса к налоговой нагрузке. Но при сохранении умеренной макроэкономической политики и последовательной диверсификации бюджет способен стать ключевым инструментом адаптации к постнефтяному периоду. Нефть уже не играет прежней роли в наполнении бюджета, и стране необходимо своевременно выстраивать механизмы, которые обеспечат устойчивость доходов и развитие экономики без опоры на сырьевой сектор. Именно грамотное укрепление налоговой базы, поддержка реального сектора и повышение эффективности расходов определят успешность перехода к новой экономической эпохе.
