Турецкий аналитик, профессор Университета Анкары Тогрул Исмаил считает, что признание палестинского государства другими странами следует рассматривать в первую очередь как акт символической политики, направленный на изменение статуса де-юре Палестины в системе международных отношений. По его мнению, данный шаг не оказывает непосредственного влияния на де-факто ситуацию, характеризующуюся продолжающейся оккупацией и отсутствием у палестинских властей эффективного контроля над заявленной территорией.
Об этом Исмаил сказал в беседе с Minval Politika, комментируя признание рядом стран палестинского государства.
Напомним, что Великобритания, Австралия, Канада и Португалия, а за ними Франция, Бельгия, Монако, Люксембург и Мальта заявили о признании палестинского государства. Надо сказать, что, несмотря на признание с оговоркой о том, что оно не означает участия ХАМАС в будущем Палестины, Израиль резко отреагировал на решение руководства указанных стран.
«Возникает фундаментальное расхождение между формально-юридическим признанием государственности и отсутствием её эмпирических атрибутов, в частности монополии на легитимное насилие и территориальную целостность. Таким образом, данный акт легитимирует палестинские претензии на международной арене, но не решает ключевых проблем конфликта и может создавать иллюзию прогресса при сохранении статус-кво.
Парадигма урегулирования по принципу «два государства для двух народов», долгое время доминировавшая в международной дипломатии, в настоящее время находится в состоянии глубокого кризиса релевантности. Непрерывная экспансия израильских поселений на Западном берегу Иордана привела к необратимой фрагментации палестинских территорий, что ставит под сомнение саму физическую возможность создания суверенного и территориально целостного палестинского государства», — сказал эксперт.
По его словам, данная концепция сохраняется в дипломатическом дискурсе скорее в силу инерции и отсутствия согласованных альтернатив, нежели благодаря её практической осуществимости: «Она превратилась в дипломатическую фикцию, маскирующую провал мирного процесса и постепенный переход к реальности «одного государства» с неравными правами для двух народов».
Что касается удерживаемых лиц, то эта проблема должна анализироваться в контексте крайне асимметричного конфликта, считает политолог: «Переговоры об обмене не являются диалогом равных сторон, а представляют собой инструментализацию гуманитарного вопроса в стратегических целях».
«Для палестинских группировок захват израильских граждан является одним из немногих доступных рычагов давления на технологически и военно превосходящего противника. Для Израиля тысячи палестинских заключённых, многие из которых содержатся в рамках административных арестов, выступают в качестве системного инструмента контроля над оккупированными территориями. Следовательно, каждый обмен является не столько гуманитарным актом, сколько тактической сделкой, закрепляющей существующую асимметрию сил», — отметил Исмаил.
Израильский дискурс национальной безопасности, уверен аналитик, базируется на реальных угрозах, однако он также выполняет функцию легитимации политики, увековечивающей конфликт: «Аргументы о безопасности используются для оправдания действий — таких как расширение поселений, строительство разделительного барьера и сохранение военного контроля, — которые объективно подрывают возможность политического урегулирования и создания палестинского государства».
Таким образом, продолжил эксперт, формируется самовоспроизводящийся цикл: политика, проводимая под предлогом обеспечения безопасности, провоцирует нестабильность и насилие, которые, в свою очередь, используются для оправдания продолжения этой же политики.
«Потенциальные требования Израиля к будущему палестинскому образованию (демилитаризация, израильский контроль над внешними границами и воздушным пространством) фактически направлены на установление режима ограниченного или «усечённого» суверенитета. В такой модели Палестинская автономия трансформируется в субъект, выполняющий функции внутреннего администрирования и полицейского контроля в интересах безопасности оккупирующей державы, но лишённый ключевых атрибутов независимого государства. Подобная структура не устраняет базовых противоречий конфликта, а лишь институционализирует асимметричные отношения власти под видом формальной государственности», — отметил Исмаил.
Комментируя политику США в отношении палестино-израильского конфликта, аналитик указал, что она характеризуется структурной двойственностью: «С одной стороны, Вашингтон риторически поддерживает принцип «двух государств», а с другой — его последовательная военно-политическая и дипломатическая поддержка Израиля, включая систематическое использование права вето в СБ ООН, создаёт условия, при которых израильское руководство не имеет стимулов для существенных уступок».
«Таким образом, США выступают не в роли нейтрального медиатора, а в качестве гегемона, чьи действия, независимо от декларируемых намерений, способствуют консервации конфликта и сохранению сложившегося дисбаланса сил», — добавил он.
Говоря о роли ООН в этом вопросе, политолог сказал, что резолюции Генеральной Ассамблеи ООН по палестинскому вопросу являются важным индикатором мнения мирового большинства, однако демонстрируют структурные ограничения международных институтов.
«Не имея обязательной юридической силы, эти резолюции выполняют преимущественно декларативную функцию, оказывая моральное и политическое давление, но не обладая механизмами принуждения к исполнению. Данная ситуация подчёркивает примат геополитических реалий и воли великих держав (в первую очередь, позиции США в Совете Безопасности ООН) над нормами международного права в урегулировании данного конфликта.
К слову, сегодняшние реалии диктуют необходимость реформирования системы ООН, о чём неоднократно говорил президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Тут стоит упомянуть многолетний конфликт между Арменией и Азербайджаном и принятые в пользу Баку четыре резолюции Совбеза ООН, которые так и остались невыполненными, что заставило азербайджанское руководство самому принимать жёсткие меры в отношении агрессора и оккупанта с тем, чтобы восстановить свою территориальную целостность», — заключил Исмаил.
