Одним из требований России, озвученным на Аляске, был вывод украинских войск из подконтрольной части Донецкой области и, по сути, добровольная сдача этих территорий РФ. В обмен на это российская сторона предложила заморозить линию боестолкновений в Херсонской и Запорожской областях.
Предложение до предела самонадеянное и дерзкое, с учётом того, что украинская сторона никогда не пойдёт на подобные условия по моральным, этическим, военным и многим другим соображениям, делающим этот ультиматум немыслимым. Но если это требование от России и кажется самоуверенным и дерзким, то это только на первый взгляд. В действительности же это явная демонстрация слабости.
Оккупация на ручнике
Вторжение России в Украину началось в 2014 году по гибридному сценарию, и фактически уже тогда началась война с российскими агрессорами за Крым, Донецкую и Луганскую области. На сегодняшний день, фактически в 11-й год войны между Украиной и Россией, российские войска контролируют из 26 517 км² площади Донецкой области около 20 000 км², при том что под контролем украинских властей более 6 500 км².
Если же говорить об общей площади захваченных территорий, то до полномасштабного вторжения в Украину 24 февраля 2022 года Россия захватила 43 969 км², причём практически вся основная часть этих территорий была занята в 2014 году, когда страна была наиболее ослаблена — как политически, так и в силовом аспекте.
Начиная с 2022 года Россия оккупировала 70 611 км², причём 64 733 км² украинских территорий были захвачены в том году, что было обусловлено фактором общевойсковой мобильной наступательной кампании. Но после 2022-го темпы резко сократились: например, за весь 2024 год было оккупировано 3 313 км², а по состоянию на вторую половину августа 2025 года — немногим более 2 500 км².
Не менее важным показателем является и то, что если в 2022 году в Украину вторгся оккупационный контингент численностью 180 тысяч человек, то сейчас количество РОВ достигает 700 тысяч. Казалось бы, если группировка выросла в 4 раза, то должны возрасти и темпы наступления. Но нет — вместо этого возросли потери, а темпы захвата территорий сократились более чем в 20 раз. По наблюдениям ряда аналитических групп за последние 2 года и 9 месяцев России удалось оккупировать лишь 5 842 км², что составляет меньше одного процента.
Всё это указывает на то, что российская профессиональная армия, пользовавшаяся в 2014 году фактором неожиданности и слабостью Украины, а в 2022-м — тотальным преимуществом в воздухе и на море, очень быстро выдохлась, была обнулена в течение 2022 года, а в техническом плане — комплектация техникой окончательно истощена в период 2023–2024 годов. В настоящее время это ярко демонстрируется применением в ходе наступления РОВ преимущественно пехоты и лёгких транспортных средств.
По сути, российская армия в Украине сейчас пытается ехать, не сняв с ручника.
Российское командование прекрасно понимает, что если такие темпы наступления сохранятся, то при наличии ресурсов Донецкую область они смогут полностью захватить лишь через 2–3 года, и то не факт. Но даже два-три года кровопролитных боёв могут забрать ещё не менее полумиллиона, а скорее более жизней российских солдат. Не менее полумиллиона только на Донецкую область, не говоря уже о других участках фронта.
При этом предложение заморозить линию боестолкновений в Херсонской и Запорожской областях в обмен на Донецкую выглядит нелепо, поскольку она фактически и так находится там в анабиозе с 2022 и 2023 годов соответственно.
Все эти факторы вынуждают Россию демонстрировать повышенную активность и пытаться выдавать желаемое — возможность бесконечно наступать — за действительное: истощение и замедление темпов продвижения на фоне неизменно высоких потерь.
Имитация силы
Буквально накануне встречи президентов США Дональда Трампа и РФ Владимира Путина на Аляске РОВ попытались устроить «прорыв» на Доброполье — многокилометровый бросок около трёх рот (около 250 человек) к важному логистическому узлу. Этот перформанс должен был удивить Трампа и позволить Путину хвастаться результатами «прорыва» как демонстрацией силы. Но всё пошло не по плану: «прорыв» был оперативно срезан, российский отряд самоубийц нейтрализован, а подкрепление оказалось в окружении.
Сейчас наблюдается активизация РОВ на юге, в Херсонской и Запорожской областях: туда перебрасывается подкрепление, ведётся перегруппировка войск. Очевидно, что российское командование попытается интенсифицировать южное направление, реанимировав его и тем самым привлекая внимание к предложению о заморозке линии боестолкновений. Но эта затея может завершиться для командования РОВ тем же, чем и в районе Доброполья.
Выводы
Россия пытается без боя захватить часть Украины, понимая, что даже нынешний темп боевых действий ей будет очень тяжело удержать. Параллельно РФ несёт тяжёлые потери в тылу — удары по НПЗ, предприятиям ВПК, железнодорожным узлам и другим объектам отражаются на экономике. В стране, занимающей 6-е место в мире по запасам нефти, возник дефицит бензина. Эффект ударов по НПЗ даёт о себе знать не только в вопросах экспорта, но и для внутреннего потребителя.
При этом российское командование вполне здраво оценивает, что удары по тылу будут только масштабироваться — не только дронами, но и крылатыми ракетами «Фламинго», недавно презентованными Украиной. Причём последствия таких ударов будет куда тяжелее исправить, учитывая боевую часть этой ракеты массой более тонны.
Российская армия просто не вытягивает то, что они называют «СВО», поэтому и пытается торговаться территориями, сохраняя непоколебимую мину при отвратительной игре. Но торгуются они в отношении того, что торгу вообще не подлежит и даже не обсуждается.
Все вышеизложенные доводы лишь доказывают, что требования России относительно Донецкой области — это больше конвульсия отчаяния, нежели дерзкий ультиматум. А вся российская «СВО» поставлена на ручник, с которого её уже снять не получится.
