Российские эксперты на четвёртом году агрессии против Украины решили наконец-то поднять тему, о которой прежде не рисковали заговаривать: украинская война может привести, а вернее, уже приводит к росту преступности в российском тылу. Во всяком случае, в статье «Влияние спецоперации на преступность в России» сотрудника Уральского юридического института МВД Вилли Маслова, на которую ссылается BBC, указывается, что посттравматическое расстройство, сложности с адаптацией бывших заключённых и даже разрушение семей — всё это последствия войны, которые приведут к росту преступности в России в ближайшие годы.
Эксперт, которого трудно отнести к упёртым оппозиционерам и тем более иноагентам, в своей работе указывает на целый ряд факторов риска, где на первом месте — помилование бывших заключённых и отправка их на войну. Причём если сейчас осуждённые отправляются воевать до окончания срока в статусе «условно-досрочного освобождения», то раньше практика была более либеральной: провоевать надо было около полугода в обмен на помилование. И эти бывшие заключённые уже успели отметиться достаточно высокой статистикой рецидивов.
Другие эксперты, уже независимые, обращают внимание на то, что за время украинской войны в российском обществе набирает обороты процесс «нормализации насилия». То есть меняется отношение общества к хорошим и плохим поступкам. Плюс ещё очень часто суды, рассматривая уголовные дела, «принимают во внимание», если обвиняемый активно помогал российской армии или вообще воевал. Напоминают эксперты и о том, что никуда не исчез посттравматический синдром, он же ПТСР, а одним из его проявлений как раз и является агрессивное поведение.
Возможно, по законам жанра, здесь должно идти перечисление преступлений, совершённых в российском тылу вернувшимися с войны. Ещё — видишь — статистические данные. Но подобной статистики в открытых источниках нет, а судить по отдельным случаям — дело неблагодарное. Потому как здесь всегда присутствует риск не увидеть за деревьями леса. Плюс ко всему, многие эксперты не без оснований напоминают: война очень часто приводит к всплеску преступности. Всем, кто сомневается, можно посоветовать хотя бы пересмотреть популярный ещё в советские годы телесериал «Место встречи изменить нельзя». Автору этих строк довелось посетить вскоре после Боснийской войны Сараево, где на стенах домов красовались плакаты с призывом сдать оружие, а чиновники и аккредитованные в городе дипломаты признавали: криминал после войны стал очень серьёзной проблемой.
Но есть ещё одно обстоятельство, о котором следует упомянуть и которое сами российские эксперты — и проправительственные, и независимые — старательно обходят молчанием. Это — характер войны. Украинская война — это не просто боевые действия. Это неспровоцированная агрессия против соседнего независимого государства, «виновного» лишь в том, что украинцы выбрали себе не то правительство, которое желали бы видеть в России. Но самое главное — эта война сопровождалась, по крайней мере на начальном этапе, чудовищными по своей жестокости расправами над мирными жителями. А ещё — зашкаливающим мародёрством. Название города Буча в окрестностях Киева успело стать нарицательным. А таких «Буч» на территории Украины хватает. По экранам и социальным сетям успели прокатиться кадры, снятые в белорусских почтовых отделениях, где доблестные российские солдаты отправляли на родину ворованные стиральные машины, ковры и т. д. Доходило до того, что на форумах домохозяек в социальных сетях обсуждали, как отстирать кровь с одежды и постельного белья.
Понятно, что такого следовало ожидать. Буча не была случайностью. Достаточно вспомнить шокирующие съёмки августа 2008 г. в Грузии — российский солдат, у которого из кармана гимнастёрки торчала позолоченная вилочка. И самое главное — есть печальный опыт локальных конфликтов начала девяностых. Именно на начало девяностых пришлась оккупация значительных территорий Азербайджана, Грузии, Молдовы… Во всех этих «локальных конфликтах» Россия формально как бы не участвовала. Но и на стороне Армении, и от имени сепаратистов в Грузии и Молдове воевали регулярные российские части — в статусе «ихтамнетов». В Азербайджане это был не только 366-й полк, но и Псковская дивизия ВДВ, которая, в частности, оккупировала Лачин. И рядовые, и офицеры этих частей поднабрались опыта расправ над мирным населением и мародёрства. И если 366-й полк был всё же расформирован, то, например, Псковская дивизия ВДВ не услышала даже «ай-ай-ай». Более того, именно офицеры, прошедшие «горячие точки» начала девяностых, считались в российской армии едва ли не элитой — как же, они имеют реальный боевой опыт! Свою роль, без сомнения, сыграла и чеченская война: сплошных этнических чисток в Чечне как бы не было, но расправ над мирным населением и мародёрства — сколько угодно. Понятно, что весь этот дурно пахнущий опыт был применён в Украине.
А теперь те, кого российский либерал и оппозиционер Виктор Шендерович называл «нашими мальчиками», уже с опытом убийств безоружных жителей украинских сёл и городов, мародёрства, войны без правил, безнаказанности, возвращаются обратно в Россию. Они уже знают, как мало значат закон и правила против автомата Калашникова. И вот этот «опыт» наверняка сработает в российских городах. Вне зависимости от того, скажут российские эксперты об этом или нет.
Правда, официальные источники в Москве, как показывает практика, скорее всего, рост преступности свяжут с мигрантами, «понаехавшими», или ещё кем-нибудь в том же роде, но ни в коем случае не с собственной агрессией против Украины.
