11 июля 2025 года в Сулеймании, на территории Иракского Курдистана, стартовал процесс разоружения Рабочей партии Курдистана (РПК). Несмотря на многолетний вооружённый конфликт между РПК и Турцией, впервые с 2015 года был предпринят реальный шаг в сторону деэскалации. Хотя многие весьма осторожно оценивают перспективы демонтажа вооружённой инфраструктуры РПК, все же существует надежда, что он не даст серьезных сбоев.
Пока речь идет о первом этапе демилитаризации: представители РПК в присутствии курдской автономии Ирака, а также международных наблюдателей от ООН и Евросоюза, согласились на передачу части тяжёлого вооружения под международный контроль и отвод боевиков из приграничных зон. Турция в переговорный процесс напрямую пока не вовлечена, но, по заявлению официального МИД, «внимательно следит за развитием событий и готова оценивать реальные шаги, а не декларации». Это заявление оставляет возможность будущего участия Анкары в переговорном треке — при условии, что процесс будет необратимым и приведёт к полной ликвидации военной инфраструктуры РПК.
Весьма интересен выбор Сулеймании в качестве переговорной площадки. Этот город традиционно считается оплотом Патриотического союза Курдистана (ПСК) и выступает в качестве противовеса Эрбилю, где доминирует Демократическая партия Курдистана (ДПК). На протяжении многих лет Сулеймания сохраняет относительную лояльность к Рабочей партии Курдистана (РПК), что дополнительно усиливает её политическую дистанцию от Эрбиля. Вот почему, хотя Эрбиль пытается сыграть роль регионального модератора, позиционируя себя как важный политический центр, ДПК и здесь пытается «перетянуть одеяло на себя», а заодно дать понять РПК, что по-прежнему поддерживает ее . Это особенно актуально на фоне растущего давления на курдских сепаратистов со стороны Турции, Ирана и руководства самого Иракского Курдистана, которое не хочет неприятностей от влиятельных соседей.
Тем не менее сохраняется ряд рисков. Прежде всего сам процесс не включает Турцию как непосредственную сторону, а это означает отсутствие гарантий продолжения. Во-вторых, внутри самой РПК нет единства: радикальное крыло может расценить шаги к разоружению как предательство идеалов и попытаться саботировать диалог. Кроме того, Анкара, как ожидается, потребует не только ликвидации вооружённых формирований РПК в Ираке, но и отказа от присутствия аффилированных структур в Сирии (в первую очередь YPG и СДС), что потенциально расширяет рамки процесса.
PYD/YP), которое формально не признаётся частью РПК, но в реальности сохраняет с ней прочные организационные и кадровые связи. Сирийские курды всё чаще демонстрируют прагматичный подход, выстраивая диалог с Дамаском и международными игроками, включая США. Такой курс вызывает критику со стороны ортодоксальных деятелей РПК, которые воспринимают подобную политику как отход от революционных принципов и чрезмерную уступчивость.
Наконец, борьба за ресурсы и контроль над финансовыми потоками добавляет напряжения. В условиях ограниченных источников финансирования — от сбора средств в диаспоре до доходов от транзитных маршрутов и торговли — усиливается конкуренция между различными региональными центрами влияния. Это приводит к скрытому, но ожесточённому соперничеству за контроль над поставками, вооружением и каналами политической поддержки.
Внутренние противоречия в РПК становятся фактором, осложняющим не только переговорный процесс, но и любую попытку создать устойчивую архитектуру постконфликтного будущего. Отсутствие единого центра принятия решений, доминирование военной логики над политической рациональностью и отсутствие прозрачности внутри организации создают эффект фрагментированной силы — способной нанести удары, но не способной договориться. На этом фоне региональные игроки, включая Анкару, с всё большей настороженностью воспринимают заявления политического крыла РПК, поскольку не могут быть уверены в их способности контролировать свои собственные вооружённые подразделения.
Что касается внешних игроков, то Евросоюз и ООН, cтремятся выступать политическими коспонсорами процесса, особенно в контексте контроля над миграционными потоками, энергетическими маршрутами и трансграничной безопасностью. США, вместе с тем занятые другими приоритетами, выражают поддержку «любому шагу к снижению насилия», но предпочитают сохранять дистанцию.
Таким образом, начавшийся в Сулеймании процесс не даёт гарантии мира, но открывает окно возможностей, которое долгие годы оставалось закрытым. Готовность РПК к частичному разоружению создает условия для того, чтобы курдский вопрос начал отходить от траектории насильственного развития и возвращаться к логике политического решения.
