Судя по заявлениям и позиции сторон, переговорный процесс между Москвой и Киевом несколько откладывается. Кроме того, ситуацию заметно осложнила украинская атака стратегических объектов РФ, на которую в Москве обещали дать ответ, как уверяет глава США Дональд Трамп, ссылаясь на разговор с Владимиром Путиным.
Политолог, директор Совета по международным отношениям «Минский диалог» Евгений Прейгерман поделился своим видением относительно процессов вокруг украинского кризиса.
— Владимир Путин вчера прокомментировал подрыв железнодорожных путей в Курской и Брянской областях и исключил переговоры. При этом он не сказал ни слова об атаке на стратегическую авиацию. Дональд Трамп после разговора с российским президентом заявил, что тот готовит удар по Украине. Почему Путин сказал об ударе по аэродромам в беседе с американским лидером, но не высказался по этому поводу публично?
— Причина кроется в том, что были разные целевые аудитории для этих месседжей. В разговоре с Трампом Путин делал акцент на тех вопросах, которые могут быть напрямую понятны, в том числе в рамках двусторонней дискуссии США и России, где вопросы стратегической стабильности имеют по большому счету определяющее значение. Может быть, они не так субстантивно обсуждаются сейчас и даже минимально из-за целого ряда обстоятельств, которые существует в контексте украинского кризиса и других тем, но понятно, что это в любом случае главная двустороння тема, и логично, что в разговоре с США россияне будут делать акцент именно на этом.
И когда они говорят о том, что удары Украины по объектам стратегической авиации, по элементам ядерной триады РФ, недопустимы, то это прямая отсылка к тому, что, если все это будет продолжаться, то это будет нести угрозы и риски для США, в частности для глобальной стабильности. Потому что, если подрывается основа стратегической безопасности России, то они должны реагировать, что приведет к рискам.
В то же время это публично транслируемое заседание правительства РФ имело больше социальную составляющую и явно Путину нужно было акцентировать некоторые тезисы, донося их до граждан России сквозь призму понятных жизненных вопросов. Но я не исключаю, что в рамках других заседаний уже Совбеза РФ будет отдельный разговор уже преимущественно с представителями спецслужб и силового блока, где будет уделено внимание и теме ударов по аэродромам и стратегической авиации. Тема для внутренней аудитории не будет закрыта.
— Не только Путин, но и Зеленский отметил, что «продолжение переговоров в Стамбуле «на уровне, не приводящем к решениям», не имеет смысла. Ваши прогнозы по переговорам?
— Не то, чтобы в тезисах Путина и всех тех высокопоставленных лиц России, которые высказываются в последнее время на эту тему, звучит тема того, что переговоры совсем лишены смысла. Тут Россия сохраняет такую двойственную позицию, некую неопределенность, как и Украина, потому что и тем, и другим переговорный процесс важен в контексте давления со стороны администрации Трампа и как возможность поддерживать канал коммуникации и какое-то взаимопонимание и сотрудничество с США.
Поэтому ни одна из сторон полностью отказываться от переговорного процесса не хотела бы, но при этом ни те, ни другие не видят возможности быстро достичь договоренностей, не чувствуя, что ситуация, в которой они находятся, однозначная, чтобы также ретранслироваться в договоренности за столом переговоров.
И вопрос здесь не в уровне переговоров, а в том, что нет модели компромисса, которая отражала бы реалии на поле боя и была бы приемлема, со всеми прочими, в рамках договоренностей между дипломатами.
Уровень переговорщиков вторичен, история знает множество разных модальностей, как переговоры могут проходить. Переговоры, как настаивают россияне, могут начинаться с низкого экспертного уровня и потом главы государств уже фиксируют эти договоренности политически. Бывает и наоборот, когда главы государств как бы открывают политический путь к работе экспертов, а те потом прорабатывают детали и затем все это фиксируют. Но пока, к сожалению, эти компоненты не складываются.
— Что будет с санкциями США против России? Известно, что Трамп попросил сенат отсрочить решение по этому поводу.
— Тема санкций постоянно будет висеть в воздухе, как и сами переговоры, она будет носить амплитудный характер. Здесь будут моменты, когда станет казаться, что вот-вот санкции вводятся, ровно, как и вот-вот переговоры полностью срываются, а потом внезапно случится другая динамика. То есть переплетение сущностного процесса и его медийного представления будет определять такую амплитуду.
Не думаю, что в ближайшее время стоит ожидать крупных американских санкций в отношении России, но очевидно, что и полностью закрыть эту тему, даже при большом желании, администрация Трампа не может, поскольку, если возникнет такая политическая консенсусная воля в Конгрессе США, то он может эти вещи продавить независимо от воли команды Трампа. Но пока нет такого момента, когда конгрессмены и сенаторы от партии республиканцев, которые контролируют обе палаты, готовы пойти открыто против Трампа.
И тут вопрос не только в том, что Трамп имеет какие-то благоприятствующие диалогу с Россией взгляды, а в том, что отношения с Москвой для США имеют очевидную ценность в контексте долгосрочного стратегического противостояния с Китаем. И этот фактор обуславливает, что для американцев не самое рациональное – пытаться фокусировать свое внимание на огромных санкционных ударах по России. Что касается заявлений о 500% пошлин против стран, которые будут закупать российские энергоресурсы, — это звучит громко, но даже для США это невозможно.
Другие санкционные меры не исключены. Многие из них введены и их невозможно быстро отменить, даже при большом желании Трампа и законодательных органов США, поэтому будет сохраняться эта подвешенность. По крайней мере, пока не будет развязки по российско-украинской войне. Будут прыжки из одной крайности в другую. Надо к этому, наверное, привыкнуть.
