Договор о стратегическом партнёрстве между Москвой и Тегераном был подписан 17 января после переговоров Владимира Путина и Масуда Пезешкиана в Кремле. Согласно заявлению сторон, документ охватывает все ключевые сферы сотрудничества: оборону, борьбу с терроризмом, энергетику, финансы, транспорт, промышленность, сельское хозяйство, культуру, науку и технологии.
Как в Белом доме и Израиле оценят это российско-иранское стратегическое партнёрство, скреплённое подписями президентов? Какие выгоды получают стороны от столь тесного сближения? И какими могут быть ответные шаги США, которые могут усугубить изоляцию подсанкционных Москвы и Тегерана?
Об этом в интервью Minval.az своими мыслями поделились израильский аналитик, кандидат политических наук Юрий Бочаров и американский аналитик и публицист Самсон Кацман.
— Какими могут быть ответные меры администрации Трампа на всеобъемлющее соглашение между Россией и Ираном?
— Ю.Б. Соглашение между Россией и Ираном о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, подписанное 17 января, вызвало значительное внимание и обеспокоенность в международных кругах. Администрация избранного президента США Дональда Трампа, вероятно, предпримет ответные меры, направленные на усиление давления на Иран и Россию.
Так, конгрессмен Джо Уилсон, который, хоть и не входит в новую команду Трампа, но активно поддерживает его политику, заявил, что Трамп, скорее всего, вернется к стратегии максимального давления на Тегеран после вступления в должность. Это может включать усиление санкционного давления и дипломатические меры, направленные на изоляцию Ирана и России на международной арене.
При этом Трампа, конечно, волнует ядерная программа Ирана, и поэтому он может усилить санкции против него, чтобы экономически изолировать страну и лишить её возможности финансировать ядерную программу.
Однако также обсуждаются возможные военные меры, включая удары по ядерным объектам Ирана. В любом случае администрация Трампа будет стремиться к максимальному давлению на Тегеран.
Однако стоит иметь в виду, что заявленное с избирательной трибуны не всегда получается за президентским столом. Сегодня Трамп заявил так много целей и задач, стоящих перед США, что явно одной каденции для этого не хватит, особенно учитывая американский вариант принятия окончательного решения.
— С.К. Не думаю, что на данном этапе — до того, как чётко оформится курс администрации Трампа по отношению к Ирану и России, — от Трампа последуют какие-либо ответные меры. В том виде, в котором было подписано это соглашение, оно не предполагает, что какая-либо из сторон будет оказывать прямую военную помощь другой в случае военного нападения на одну из них третьей стороны.
На мой взгляд, подписание этого соглашения с российской стороны играет роль такого пробного шара, равно как и со стороны Ирана. В частности, Иран очень сдержан в вопросе признания новых территориальных приобретений России… Можно ожидать, что в дальнейшем, когда будут происходить переговоры между избранной администрацией и кремлёвским правителем по российско-украинскому конфликту, российская сторона сделает свои отношения с Ираном одним из предметов торга с американцами. На мой взгляд, это очень слабый козырь. Я полагаю, нам следует подождать. До прояснения ситуации осталось недолго.
— Какой будет реакция Израиля на сближение Москвы и Тегерана?
— Ю.Б. Пока в Израиле особо не отреагировали на принятое в Москве всеобъемлющее соглашение. Последние недели в Израиле практически все СМИ и политики были заняты вопросом подписания соглашения с ХАМАС о заложниках. А темы сближения Москвы и Тегерана уже давно дебатируются, особенно в левых СМИ, и преподносятся как неверная политика Нетаньяху в отношениях с Россией.
— С.К. Ядерная программа Ирана, который открыто и во всеуслышание заявляет, что его целью является уничтожение еврейского государства, — это экзистенциальная угроза для Израиля. Никакое сближение Москвы и Тегерана ничего в этом вопросе не меняет. Израильские действия против иранской ядерной программы должны последовать, если переговоры между Ираном и США по этому вопросу не приведут ни к какому результату. Либо самостоятельно, либо совместно с американцами.
Почему отношения между Израилем и Россией сохраняются неизменными при том, что Россия вооружает врагов Израиля, для меня загадка. Количество российского оружия, обнаруженного ЦАХАЛом у «Хезболлы» в Ливане и в схронах ХАМАС в Газе, потрясает воображение. Да, это оружие попало туда транзитом из Сирии, когда там находился у власти режим Башара Асада. Но российская сторона не могла об этом не знать.
— Для Ирана такое партнёрство с Россией может обернуться ещё большим давлением со стороны США. Способен ли Тегеран пережить удар Вашингтона после значительного ослабления на Ближнем Востоке?
— Ю.Б. Иран уже давно находится под американскими санкциями и, несмотря на это, демонстрирует свои возможности, оставаясь одной из ведущих экономик Ближнего Востока. Всё сейчас будет зависеть не от давления США на Иран, а от желания Китая воспользоваться этим давлением и ещё сильнее влезть в иранскую экономику, тем самым усилить её. При этом у Китая может появиться свой интерес к проектам, продвигаемым новым соглашением России и Ирана, особенно к транспортному и энергетическому коридору из Ирана в Россию и далее в Европу.
— С.К. Иран, безусловно, потерпел серьёзнейшее стратегическое поражение. Он потерял своих главных прокси, своих главных союзников: пал режим Асада в Сирии, Израиль разгромил «Хезболлу» в Ливане и почти полностью уничтожил ХАМАС в Газе. Проблема йеменских хуситов ещё ждёт своего решения.
Иран на сегодняшний день — это вызов и для региональной, и для глобальной безопасности. Самым благоприятным сценарием здесь были бы переговоры, в результате которых Иран отказался бы не только от своего стремления обладать ядерным оружием, но и от своих дестабилизирующих действий, от своих притязаний на роль регионального гегемона. Если переговоры вдруг вопреки ожиданиям провалятся, то на столе остаются все опции, включая военную. Будем надеяться, что до горячей фазы не дойдёт, но если она случится, то после неё Иран перестанет быть угрозой для Ближнего Востока и мира в целом.
— Согласны ли Вы с мнением, что для Тегерана партнёрство с Москвой необходимо в том числе для компенсации последствий санкционного давления?
— Ю.Б. Естественно, что две страны, находящиеся под жесткими американскими и европейскими санкциями, ищут варианты для их обхода. В принципе, возможности каждой из них, помноженные на возможности другой, могут дать определённое преимущество в их противостоянии санкциям.
— С.К. Да, согласен. Это, конечно же, так, и санкционное давление на Иран при новой американской администрации возрастёт. Отмечу только, что партнёрство с Москвой едва ли спасёт иранскую экономику, экономику выживания. Мы все наблюдали энергетический кризис в Иране в конце 2024 года, который привёл к плановым отключениям электричества, в том числе в Тегеране. Система прямых и косвенных субсидий населению является одной из главных опор правящего режима, которую он не может отменить из-за боязни протестных настроений в иранском обществе. Есть и другие показатели, свидетельствующие, что иранской экономике не под силу агрессивный курс, который проводит правящая верхушка.
Трамп собирается нанести ещё один болезненный санкционный удар — по танкерному флоту, который используется для доставки иранской нефти Китаю, на который приходится до 91% экспорта иранской нефти. Санкции действуют, несмотря на скептическое отношение многих критиков.
