Поражение? Да! Конечно, он сохраняет власть пожизненно. Он выводит себя и свою системы из-под каких-либо связанных с выборами рисков — теперь, наверное, их даже не надо будет фальсифицировать, поскольку реальная власть будет находиться в руках не избираемого никем органа с туманным механизмом принятия решений.
Выбирая между различными вариантами сохранения себя у власти, он счел самым безопасным иранский. Там ведь есть более или менее конкурентные выборы, есть президент, парламент и прочее, но над ними — духовный лидер нации, назначаемый на этот пост непосредственно Аллахом. Так же, по задумке Путина, будет и у нас. Только ядерное оружие у нас уже есть и вполне не слабое. В общем, Москва — второй Тегеран и третьему не бывать!
Но он все равно проиграл. Иранская система предлагала людям идею — будем жить по заветам Веры и тогда преодолеем всю несправедливость и все мерзости шахского режима. Многие тогда поверили, к сожалению. Кстати, судя по протестам в Иране, многие разочаровались, и режим зашатался. Путин же не предлагает вообще ничего, кроме собственной власти forever — ни монархии, ни теократии, ни открытой военной диктатуры.
Если бы он прямо сказал, что выборы, мол, у нас себя не оправдывают — посмотрите на этих депутатов — всю власть беру себе просто потому, что я — от Бога, кто-то бы поддержал. А так — что-то происходит наверху, а мы остаемся навсегда с тем же Путиным и с теми же проблемами. Вряд ли это вызовет у кого-нибудь взрыв энтузиазма.
Но куда важнее, что он потерпел поражение в главном. Он не смог удержать власть с сохранением даже абсолютно имитационной демократии. Он не справился с задачей сохранения своих позиций и с управлением страной даже в рамках тех институтов, которые сам же и выхолащивал, даже в контексте тех очень ограниченных прав и свобод, рамки которых он сам и устанавливал. Он, конечно, мечтал обладать вечной абсолютной властью, но сохраняя видимость цивилизованной страны. А сейчас он свалился в средневековье уже не только де-факто, но и де-юре.
Он хотел, чтобы его любили, а над ним смеются. Он хотел править волею всей земли, но все больше вынужден опираться на насилие — тоже путь, но, как известно, штыки хороши всем, кроме одного — на них нельзя сидеть. Он хотел быть членом Клуба, на равных и по-дружески говорить с президентами и королями, а они шарахаются от него, как от зачумленного. Они, конечно, общаются с ним — куда денешься, но после рукопожатий тщательно моют руки и пересчитывают пальцы. И своими решениями, отбрасывающими страну далеко в прошлое, он публично признал свое поражение.
Это все невесело. В моральном плане, в плане самооценки ему больше нечего терять. Значит, репрессии. Он не рассчитывает больше вернуться в Клуб — значит, новые авантюры и новые войны. Он явно обижен на неблагодарный народ — народ за это заплатит.
Но это не навсегда. Это агония.
Леонид Гозман, Эхо Москвы
