Восьмого мая 1992 года в Тегеране исполнявший обязанности главы Азербайджана, он же спикер парламента республики Ягуб Мамедов вместе с армянским президентом Левоном Тер-Петросяном при посредничестве Ирана должны были договориться о перемирии и скрепить обоюдное согласие подписанием соответствующего документа.
Утром высокопоставленные представители делегации конфликтующих государств прибыли в резиденцию президента Ирана Али Акбара Хашеми Рафсанджани фактически для осуществления формальности, поскольку накануне иранский глава провел двусторонние встречи с коллегами из Азербайджана и Армении. Наличие общего согласия о перемирии должно было предопределить ход намеченного события. Но то был случай, когда планы рушатся катастрофическим образом, переворачивая все представления о логике и предсказуемости.
Хозяин Белого дворца (мраморного), куда съехались гости и причастные к процессу хозяева, были максимально сосредоточены на главном, чтобы все сошлось. Особенно активен был иранский президент Хашеми Рафсанджани — автор идеи посредничества. Он сновал между кабинетами с бумагами в руках. По всему было видно, что в целях рациональности он в лишний раз никого не утруждал поручениями, перемещался по покоям резиденции, как заправский курьер, дабы укоротить временное расстояние до желанного момента.
Успех посредничества предвещал ему большие политические дивиденды. К тому же Иран не скрывал, что не желает иметь огненный очаг вдоль своих северных границ, и преодоление военной фазы армяно-азербайджанского спора было в интересах страны, которая сама не так давно вырвалась из огненного кольца восьмилетней войны с Ираком.
У главных действующих лиц — глав Азербайджана и Армении были свои волнения, но интрига была даже не в том, что они впервые встречались с глазу на глаз.
Для Баку было важно заработать передышку, поскольку хорошо вооруженные армянские соединения владели инициативой на полях, и нужно было приостановить их наступательный порыв любыми средствами. Выигрыш времени обещал возможности для перегруппировки сил, пополнения арсеналов и отработки стратегии активной обороны, без чего Азербайджану было несдобровать.
События сменяли друг друга в трагическом для Баку ключе, и было ясно, что необходимы экстраординарные решения и меры.
Силы, стоявшие за агрессивным армянским курсом, поймали кураж, и они понимали, что необходимо нарастить багаж преимущества, чтобы потом диктовать условия.
К церемонии подписания соглашения все было готово, однако, в кулуарах, члены делегаций, которых разделяли какие-то двадцать шагов, не теряя времени, успевали наводить неформальный контакт между собой. Говорили в основном об отвлеченном, и было чем заполнять паузу.
Процесс затягивался, и дипломатический координатор хозяев площадки, вице-министр иностранных дел Махмуд Ваези, тот самый, что ныне является сопредседателем от Исламской Республики в двусторонней межправительственной азербайджано-иранской комиссии, неожиданно стал что-то шептать своему шефу Али Акбару Велаяти. Тот, не мешкая, уединился с иранским президентом, а потом в центре большой залы вдруг запахло неладным. Зашевелились все.
По дворцу расползлись свинцовые сообщения об оккупации Шуши армянскими вооруженными формированиями. Левон Тер-Петросян тотчас же собрал вокруг себя команду и после недолгих шушуканий с шефом дипломатии Раффи Ованисяном поручил референту связаться с Ереваном. Спустя две минуты помощник доложил, что информация соответствует действительности, и что в Шушу ступили армянские соединения.
В стане азербайджанской делегации воцарилось оцепенение, прежде чем Ягуб Мамедов, еле скрывая растерянность, рухнул в кресло. Постепенно все стали стягиваться к нему, но он своим видом определенно выражал полное непонимание.
Тягостное состояние решили разбавить хозяева, дав знать, что добиться перемирия на линии противостояние все равно необходимо. Это отвечало интересам Баку, который не располагал никакой концепцией организации обороны, не мог умело мобилизовать ресурсы и живую силу. Сказывался фактор аврала.
Совсем по-другому обстояли дела по ту сторону баррикад. Армяне успели провести мобилизацию не только сепаратистов и новообразованных вооруженных сил, но и большой команды добровольцев из десятков государств. Как свидетельствовали факты, они обзавелись всеми необходимыми средствами для организации наступления, чтобы застать Азербайджан врасплох, и в определенном смысле это им удалось.
Подписание все же состоялось, но не в том эмоциональном обрамлении, к которому готовилась азербайджанская делегация. Трудность момента заключалась в том, что азербайджанскому руководству не хватало опыта в организации единоначалия.
Брожение умов и вовсе выливалось в национальную катастрофу, тогда как ощущалась острая необходимость в полной концентрации для организации обороны и отпора наступающему агрессору.
Собственно, в том, насколько в азербайджанской политической среде доминировала нить крыловской басни о раке, лебеде и щуке, было видно невооруженным глазом. Отправившаяся на важную встречу в Тегеран команда мало чем напоминала монолит. Она больше походила на отряд добровольцев, которому предстояло решить высокую задачу при отсутствии надлежащей подготовки и четкого плана действий.
Охватившее членов делегации волнение и в ходе поездки, и после нее обнажило, насколько важны навыки политической борьбы и надлежащей притирки в серьезном процессе государственного управления. Недостаток важных составляющих всегда вынуждает рассчитывать на счастливое стечение обстоятельств, нежели на сноровку и боевитость. Но принцип «авось сработает» в большой политике не только неприемлем, но и опасен, в чем, собственно, все убедились.
Трагедия плененной Шуши продолжает ранить сердца всех поколений азербайджанцев, и эта боль все время будет напоминать о себе, пока не произойдет триумфального освобождения. Миссия возвращения является делом чести для семьи азербайджанцев, и понимание ее выполнимости обязательно во всех смыслах.
Тофик Аббасов, аналитик
