Президентские выборы в Бразилии, которые состоятся в октябре, предлагают два резко отличающихся взгляда на место страны в мире. Действующий президент Луис Инасиу Лула да Силва рассматривает Китай как партнёра по развитию и противовес влиянию Запада. Его главный соперник — сенатор Флавиу Болсонару, сын правого предшественника Лулы, — обещает более тесное сближение с Вашингтоном. Об этом пишет Foreign Policy.
Однако при любом исходе выборов экономическая зависимость Бразилии от Пекина, скорее всего, в значительной степени сохранится. Ни один из кандидатов не предлагает убедительной стратегии управления рисками, которые всё чаще сопровождают эту зависимость. Эти риски усилились по мере того, как глобальное влияние Китая становилось всё более значительным и напористым, его присутствие в Бразилии вышло за рамки закупок сырьевых товаров и распространилось на стратегически чувствительные отрасли, а соперничество с Вашингтоном обострилось.
Бразилии необходима стратегия в отношении Китая, учитывающая все три этих изменения. Однако предвыборная дискуссия по-прежнему строится вокруг конкурирующих предпочтений в пользу Пекина или Вашингтона, тогда как экономическим и дипломатическим возможностям, необходимым Бразилиа для сохранения свободы действий, уделяется слишком мало внимания.
Подход Лулы имеет последовательную политическую логику. Его предвыборная программа предусматривает приоритетное развитие отношений с БРИКС и странами Глобального Юга, а сам он выступает за более широкое использование национальных валют в международных расчётах. Китай предлагает Бразилии рынки сбыта, инвестиции и технологии, одновременно поддерживая стремление страны играть более заметную роль в глобальном управлении. В рамках этой концепции сотрудничество с Пекином способствует экономическому развитию и позволяет ослабить ограничения международной системы, сформированной под влиянием западных держав.
Практическая повестка отражает эти амбиции. Визит Лулы в Пекин в мае 2025 года завершился подписанием 20 соглашений, включая договорённости о сотрудничестве в сфере искусственного интеллекта. При этом его правительство также стремится привлекать американские технологии. В августе власти объявили о двух отдельных проектах в области суперкомпьютеров: один предполагает участие Huawei и iFlytek, а другой, как ожидается, привлечёт Nvidia.
Цель Лулы заключается в том, чтобы получать ресурсы от нескольких партнёров, сохраняя при этом за Бразилией свободу выбора. Китай занимает в этой стратегии особенно привилегированное положение, поскольку его экономический вклад способствует реализации дипломатических амбиций бразильского президента.
Такой подход также способствует более снисходительной трактовке геополитического поведения Пекина. Главный советник Лулы по внешней политике Селсу Аморим представлял Китай и БРИКС как защитников мирового порядка на фоне отхода США от многостороннего сотрудничества. Эти заявления прозвучали уже после того, как объединение расширилось за счёт государств с менее либеральными политическими системами, а президент России Владимир Путин принимал ежегодный саммит БРИКС спустя два года после начала полномасштабного российского вторжения в Украину.
Восприятие Китая преимущественно как противовеса американскому влиянию оставляет недостаточно пространства для анализа того, каким образом сама китайская мощь может ограничивать возможности Бразилии. Ещё один президентский срок Лулы, вероятно, приведёт к дальнейшему углублению партнёрства на основе тех же предпосылок, которые до сих пор определяли его развитие. Сохранение статус-кво теперь означает предоставление Пекину большей свободы действий в условиях напряжённости вокруг Тайваньского пролива и территориальных споров в Южно-Китайском море.
Болсонару исходит из иного понимания интересов Бразилии. Он осуждал «подчинение Китая», рассматривал возможность выхода страны из БРИКС и предлагал установить более тесные стратегические отношения с Соединёнными Штатами. В мае он провёл закрытую встречу с президентом США Дональдом Трампом в Белом доме.
Среди его предложений — приоритетное сотрудничество с Вашингтоном в сфере критически важных минералов, присоединение к инициированному Трампом антинаркотическому альянсу «Щит Америк», а также заключение двустороннего соглашения о свободной торговле. В основе этой стратегии лежит расчёт на то, что политическое сближение с Соединёнными Штатами откроет доступ к инвестициям, технологиям и дипломатической поддержке, предоставив Бразилии альтернативу акценту Лулы на сотрудничестве с Глобальным Югом.
Однако официальная программа Болсонару значительно осторожнее его риторики. Опубликованный в прошлом месяце 76-страничный правительственный план обещает прагматичные переговоры с Китаем. В документе говорится: «Нашей дипломатией руководят интересы бразильских производителей и работников, а не симпатия или антипатия к тому или иному правительству».
Его команда выступает за сохранение экономических возможностей при одновременном снижении зависимости и более тщательном контроле за участием Китая в чувствительных секторах экономики. Эти оговорки отражают неизбежное ограничение: президент, стремящийся к более тесным отношениям с Вашингтоном, всё равно будет вынужден защищать доходы и инвестиции, которые обеспечивает Китай. Объявить о дипломатической переориентации значительно проще, чем создать альтернативные рынки и цепочки поставок.
Президентство его отца служит показательным примером. Жаир Болсонару в ходе избирательной кампании 2018 года выступал против китайского влияния, однако уже в октябре 2019 года находился в Пекине и приглашал китайские компании принять участие в бразильском аукционе по разработке морских нефтяных месторождений.
Несмотря на дипломатические разногласия, объёмы торговли продолжали расти. Исследования периода его президентства показывают, что изменения во внешнеполитическом курсе Бразилии сочетались с устойчивостью более широких двусторонних отношений. Сложившиеся коммерческие связи и растущая асимметрия между двумя странами ограничивали последствия идеологической враждебности.
Сегодня эти ограничения стали ещё более существенными. В 2025 году Китай приобрёл бразильских товаров на сумму 100 млрд долларов — почти 29% совокупного экспорта страны. Производители и органы власти, зависящие от этих доходов, имеют веские основания противодействовать любым серьёзным нарушениям торговых связей. Китайские инвестиции в инфраструктуру и технологии создают дополнительные стимулы для сохранения преемственности.
Вашингтону было бы сложно заменить этот спрос, особенно на рынках сельскохозяйственной продукции, где американские производители конкурируют с бразильскими экспортёрами. Для Флавиу Болсонару это ограничение распространяется и на его собственный политический электорат. Агробизнес, являющийся важным источником поддержки бразильских правых, в значительной степени зависит от китайских покупателей. Во время президентства его отца лоббистская активность представителей этого сектора помогала ограничивать ущерб от дипломатических разногласий.
Таким образом, конфронтация с Пекином может повлечь немедленные издержки для групп, интересы которых Болсонару необходимо учитывать. Лула опирается на другую политическую коалицию, однако сталкивается с аналогичными требованиями обеспечить экономический рост и инвестиции. Оба кандидата унаследуют коммерческие отношения, формировавшиеся десятилетиями и практически не имеющие доступных краткосрочных альтернатив.
Поэтому контрастирующие предложения кандидатов дают ограниченные основания ожидать изменения фундаментальных основ отношений Бразилии с Китаем. Стремление Лулы к более тесной политической координации с Пекином и предпочтение Болсонару в пользу Вашингтона могут привести к различиям в дипломатической риторике и акцентах, однако базовая зависимость Бразилии, вероятно, в значительной степени сохранится.
Оба подхода оставляют нерешённой более сложную задачу — разработку стратегии, которая позволила бы сохранить преимущества сотрудничества с Китаем, укрепить свободу действий Бразилии и одновременно защищать международные правила, обеспечивающие её суверенитет.
Эта задача стала особенно актуальной в связи с изменением геополитической обстановки. Стремительный рост коммерческого влияния Китая в 2000-х годах позволил Бразилии диверсифицировать отношения за пределами круга традиционных партнёров. Однако сегодня Пекин располагает значительно большими возможностями для продвижения собственных интересов. Одним из примеров стали военные учения Китая в декабре 2025 года, в ходе которых отрабатывалась блокада крупнейших портов Тайваня.
Соперничество Пекина с Вашингтоном всё активнее затрагивает решения, связанные с развитием самой Бразилии, включая вопросы собственности на инфраструктуру, технологических стандартов и доступа к экспортным рынкам. Политика в отношении Китая, основанная на устаревших представлениях, подвергает Бразилию трём растущим рискам, которые сохранятся независимо от смены политических циклов.
Первый риск — чрезмерная экономическая зависимость. В 2025 году на Китай пришлось 79% бразильского экспорта соевых бобов, 67% экспорта железной руды и 45% экспорта нефти. Замедление китайской экономики, изменение структуры спроса или конфликт в Восточной Азии могут привести к потерям экспортных доходов, инвестиций и поступлений в государственный бюджет. Географическая удалённость в данном случае обеспечит лишь ограниченную защиту.
Зависимость также создаёт возможности для экономического давления. Австралия столкнулась с подобным риском, когда ухудшение отношений с Пекином привело к ограничениям на её экспорт, в том числе к введению пошлин на вино, превышавших 200%.
Собственная потребность Китая в бразильском сырье осложнила бы применение аналогичных мер против Бразилии, однако отдельные отрасли всё же могут стать мишенью. Диверсификация рынков ещё до возникновения кризиса могла бы обеспечить защиту как от экономических потрясений, так и от политического давления.
Вторая проблема — усиливающееся давление со стороны Вашингтона. Ситуация в телекоммуникационной отрасли уже показывает, что этот вопрос имеет межпартийный характер. Администрация Трампа предупреждала Бразилию о возможных последствиях участия Huawei в развитии сетей 5G, а Джейк Салливан, занимавший пост советника по национальной безопасности при бывшем президенте Джо Байдене, высказывал аналогичные опасения. Стратегическое соперничество США и Китая, вероятно, продолжится и после завершения президентства Трампа.
Теперь оно распространяется и на критически важные минералы. В феврале Международная финансовая корпорация развития США договорилась предоставить 565 млн долларов финансирования бразильскому производителю редкоземельных элементов Serra Verde. Соглашение также предусматривает возможность приобретения Вашингтоном миноритарной доли в компании.
Стремление США создать альтернативы китайским цепочкам поставок будет всё сильнее влиять на выбор Бразилией инвесторов и технологических партнёров. И Лула, стремящийся сотрудничать одновременно с обеими державами, и Болсонару, обещающий Вашингтону привилегированный доступ, столкнутся с требованиями, способными осложнить дальнейшее ведение бизнеса с Пекином.
Третья проблема касается геополитических интересов самой Бразилии. Как средняя держава, страна выигрывает от международных правил, которые ограничивают действия более сильных государств и защищают менее могущественные страны. Стратегическая равноудалённость может превратиться в пустую и рискованную цель, если она означает терпимое отношение к действиям Китая и России, бросающим вызов этим правилам.
Если автономия измеряется прежде всего дистанцированием от Вашингтона, это затрудняет оценку возможных издержек такого подхода. Администрация Флавиу Болсонару, в свою очередь, могла бы столкнуться с противоположным соблазном — закрывать глаза на давление со стороны США в обмен на политическую поддержку. Избирательная защита суверенитета ослабляет сами принципы, на которые опирается Бразилия.
Украина наглядно демонстрирует это противоречие. В феврале 2023 года Бразилия поддержала резолюцию ООН с требованием вывода российских войск. Однако совместная мирная инициатива Бразилии и Китая, представленная в мае 2024 года, такого требования не содержала, что, по мнению автора, создавало риск фактического признания территориальных приобретений как основы для урегулирования.
Тот же принцип применим к нарушениям морских прав Филиппин со стороны Китая и к использованию Трампом тарифов для оказания давления на Бразилию в связи с судебным преследованием Жаира Болсонару. Последовательный подход предполагает защиту международных ограничений независимо от того, какая держава их нарушает.
Бразилии необходимо сохранить преимущества отношений с Китаем, одновременно сокращая чрезмерную зависимость и защищая международные правила, обеспечивающие её суверенитет. Для этого стране необходимы более диверсифицированные экспортные рынки, укрепление внутренних возможностей и более тесное сотрудничество с другими средними державами.
Переговоры должны способствовать расширению коммерческих возможностей, а чёткие критерии для инвестиций в чувствительные отрасли — помочь Бразилии оценивать конкурирующие предложения с точки зрения собственных приоритетов развития и безопасности. Такая политика требует последовательной работы, выходящей далеко за рамки одного избирательного цикла.
Кто бы ни победил в октябре, ему предстоит решить задачу превращения значительных ресурсов Бразилии в устойчивую свободу действий. Различающиеся дипломатические предпочтения кандидатов дают лишь неполный ответ на эту общую проблему.
