Визит во Францию представителей иллюзорного парламента самопровозглашенного режима, некогда пытавшегося пустить свои воображаемые корни на территории Азербайджана, можно было бы воспринимать как курьез, если бы подобные гастроли призраков не затрагивали вполне реальные и чувствительные вопросы региональной безопасности.
Когда политические структуры, которым не судьба было обзавестись легитимностью, поскольку отсутствовал сам предмет их существования, продолжают проводить встречи и делать заявления, возникает закономерный вопрос: это попытка сохранить «лицо» или же демонстрация редкой политической ностальгии по утраченной реальности?
Во Франции эти делегации из порожденного фантазией прошлого были приняты на уровне общественных и религиозных структур, где вновь прозвучали замшелые тезисы о «восстановлении прав народа арцаха».
Формулировка, безусловно, красивая — примерно как разговор о восстановлении затонувшей Атлантиды. Все это звучит масштабно, но к современной геополитике не имеет ни малейшего отношения. После восстановления Азербайджаном полного контроля над своей территорией подобные заявления выглядят не столько как политическая позиция, сколько как словесные упражнения в альтернативной географии.
К слову, международное право в данном вопросе проявляет завидную устойчивость к больным фантазиям. Карабах является частью Азербайджана, что признано и ООН, и европейскими столицами, включая Париж. Поэтому любые попытки придать политический вес структурам, существующим исключительно в воспоминаниях их бывших несостоявшихся «представителей», неизбежно вступают в противоречие с официальной позицией самих же стран Европы.
А если говорить об этом и ему подобных «визитах», то особенно показательной в этом контексте выглядит визовая политика. Согласитесь, что выдача разрешения на въезд лицам, которые продолжают продвигать сепаратистскую повестку, создает впечатление, что Европа иногда готова одновременно поддерживать территориальную целостность государств и делать вид, что она не слишком этому мешает. Эдакий дипломатический «шпагат» может эффектно выглядеть с точки зрения акробатики, а с позиции устойчивой внешней политики он больше вызывает вопросы, чем восхищение.
Позволим предположить, что вполне логичным в этой ситуации выглядит призыв к французским властям проявить большую избирательность, и, если уж Париж последовательно выступает за суверенитет и территориальную целостность государств, то стоит избегать шагов, которые дают повод усомниться в этой методичности. Что касается виз, то это не просто штамп, а прямой сигнал, в некотором роде, политической допустимости тех или иных действий и инициатив.
Тут не менее интересен и армянский фактор. Официальный Ереван в последние годы демонстрирует готовность к миру и официально признает территориальную целостность Азербайджана. Однако параллельно с этим фактом благополучно продолжается активность групп, которые, кажется, не получили уведомления о том, что политическая реальность в регионе изменилась. Если Армения действительно намерена продвигать мирную повестку, то логично ожидать, что она будет не только декларировать новые подходы, но и аккуратно расставлять точки над «i» в отношении тех, кто предпочитает жить в прежней системе координат.
В противном случае возникает эффект двойного сигнала: на официальном уровне — мир и признание границ, а на неформальном — поддержка риторики, которая эти же границы ставит под сомнение. Подобная двойственность, как показывает практика, редко способствует доверию.
Мы помним, как шахраманяны и прочие бравые «арцахские» беглецы организовывали себе «офисы» в Ереване, с мигалками рассекали по улицам армянской столицы, сидя в автомобилях класса «люкс»…
Кроме того, на этом фоне особенно важно, что Баку и Париж постепенно выходят на траекторию более конструктивного диалога. После периода заметной напряженности обе стороны, похоже, приходят к пониманию, что прагматизм в международных отношениях все же предпочтительнее символических жестов в адрес политических фантомов. Франция, обладая значительным влиянием в Европе, могла бы сыграть куда более продуктивную роль, если сосредоточится на поддержке реального мирного процесса, а не на предоставлении площадок для его деланого пересмотра.
В конечном счете устойчивый мир на Южном Кавказе требует не только подписания документов, но и отказа от политических иллюзий, которые никогда не привели бы и не приведут к чему-либо политически осязаемому. И если кто-то все еще пытается обсуждать «восстановление» того, что уже прекратило свое существование, не успев начаться, то, возможно, стоит стартовать с более скромной, но полезной задачи — восстановления связи с реальностью.
В конечном счете устойчивый мир в регионе возможен только при строгом соблюдении международного права и отказе от любых форм поддержки сепаратизма. А поездка тщедушной кучки сепаратистов во Францию — тест на зрелость политических подходов европейских стран и наших «миролюбивых» соседей.
От того, какие выводы будут сделаны, во многом зависит, станет ли нынешний этап началом долгосрочной стабильности или вновь откроет пространство для конфронтации.
