Заявления главы МИД Турции Хакана Фидана о возможности вступления страны в ядерную гонку вновь актуализировали вопрос о стратегических амбициях Анкары. Является ли это дипломатическим сигналом, попыткой давления на партнеров или реальной заявкой на пересмотр неядерного статуса? Насколько подобный сценарий совместим с обязательствами Турции по ДНЯО и членством в НАТО, и как потенциальная ядерная трансформация Анкары могла бы изменить баланс сил на Южном Кавказе и в Центральной Азии — об этом в интервью Minval Politika со старшим научным сотрудником Института востоковедения РАН, директором Центра изучения современной Турции, кандидатом исторических наук Амуром Гаджиевым.
— Заявление Хакана Фидана — это дипломатический сигнал или фактическое объявление о готовности Турции пересмотреть свой неядерный статус?
— Подобные заявления звучали и ранее, причем со стороны высшего руководства республики. Однако реализация данных амбиций имеет большие издержки, в том числе имиджевые. Турция ратифицировала ДНЯО. Соответственно, для претворения в жизнь таких амбиций требуется выйти из этого договора. А это чревато большими проблемами.
— Насколько реалистично, что Турция в сжатые сроки сможет войти в ядерный клуб, если регион действительно скатится в гонку вооружений? Есть ли у Анкары для этого необходимые ресурсы и задел?
— Интересно, что Турция не против иранской ядерной программы как таковой. Она выступает скорее за сохранение этой программы в безопасных масштабах и под контролем международного сообщества. Такая позиция объясняется, в том числе желанием Анкары сохранить лазейку для развития собственной ядерной программы.
— Совместим ли такой сценарий с членством Турции в НАТО и её обязательствами по ДНЯО?
— Нет, не совместим. Поскольку в рамках ДНЯО ядерными державами по факту признаются только пять постоянных членов Совбеза ООН. А США и НАТО и без того имеют в своем распоряжении ядерное оружие, размещенное на турецкой территории. С учетом последних заявлений Фидана о том, что Европе нужно позаботиться о собственных вооруженных силах и не возлагать больших надежд в части обеспечения безопасности на США, можно предположить, что внутри НАТО вряд ли возникнет консенсус относительно развития турецкого военного атома.
— Может ли Турция стать новым «ядерным гарантом» безопасности — прежде всего для тюркского мира — и как это изменит баланс сил на Южном Кавказе и в Центральной Азии?
— Это вряд ли. Пока таких возможностей у Турции нет. И в обозримой перспективе не предвидится. Тому есть целый ряд преград. Это и ДНЯО, и ограниченность ресурсов и возможностей Турции, и позиция самих государств региона, а также позиция великих держав.
— Заинтересованы ли США в появлении у Турции ядерного потенциала как управляемого союзника на фоне Ирана и Израиля, или это красная линия даже для Вашингтона?
— На мой взгляд, это является красной линией и для Вашингтона. Турция интересна США в нынешнем качестве. Усиление ее позиций неизбежно укрепит ее самостоятельность. А при нынешних условиях, когда между странами существует множество разногласий, это сулит возникновением серьезного конфликта интересов.
