Подписание соглашения между США и Арменией в сфере гражданской ядерной энергетики может стать куда более значимым событием, чем кажется на первый взгляд. Речь идет не просто о технологиях или инвестициях, а о потенциальном перераспределении влияния в одном из самых чувствительных регионов постсоветского пространства. Замена российской атомной «привязки» на западные решения затрагивает вопросы энергетического суверенитета Еревана, рычагов давления Москвы, будущего участия Армении в интеграционных структурах и стратегических интересов Вашингтона — в том числе с учетом близости Ирана. О том, какие риски и возможности несет это соглашение для всех сторон и может ли оно стать прецедентом для других стран, Minval Politika поговорил с экспертами из Баку и Еревана.
Риски Москвы: контракты, статус и утрата влияния
Эксперт центра Armenian Council Самвел Меликсетян обращает внимание на то, что немедленная реакция заместителя министра иностранных дел России Михаила Галузина на соглашение между Арменией и США, достигнутое в ходе визита американского вице-президента Джей Ди Вэнса, показывает, что для российской стороны это один из ключевых и чувствительных вопросов. Москва, по его словам, уже сейчас пытается и будет пытаться использовать различные рычаги влияния, чтобы повлиять на решение Еревана о строительстве АЭС по американской модульной технологии.
Эксперт выделяет несколько основных факторов российского интереса: во-первых, для России это потеря многомиллиардного контракта, что имеет особое значение в условиях санкций и стагнации российской экономики; во-вторых, это вопрос утраты статуса одного из важнейших международных игроков в сфере мирного атома — корпорация «Росатом» до недавнего времени являлась одним из мировых лидеров в этой области; в-третьих, и это, по его словам, принципиально важно, речь идет о потере долгосрочного фактора зависимости Армении от России в сфере критической инфраструктуры, где эта зависимость выражена сильнее всего.
В совокупности все это ведет к долгосрочному ослаблению и без того слабых позиций России в регионе, что, безусловно, крайне беспокоит Москву.
Энергетическая зависимость и фактор альтернативы
Комментируя возможную замену российской АЭС на западные малые модульные реакторы, Меликсетян подчеркивает, что рост энергетического суверенитета Армении действительно является важным фактором.
Сегодня Россия влияет на Армению через газ, атомную энергетику и частично электроэнергию. В случае перехода на SMR (Small Modular Reactors, Малые модульные реакторы) западного образца пространство для давления со стороны Москвы объективно сужается. При этом эксперт делает акцент на том, что соглашение о сотрудничестве в сфере мирного атома дает Армении важную альтернативу — возможность поставок ядерного топлива из США в случае непредвиденных кризисов. Он напоминает, что американские компании уже адаптировались к производству ядерного топлива для реакторов советского образца и успешно заменили «Росатом» в этом вопросе в Украине.
Прецедент для других постсоветских стран
По мнению Меликсетяна, данное соглашение может стать «опасным» прецедентом прежде всего для других постсоветских государств. В качестве примеров он называет Казахстан, который начал строительство первой АЭС с участием «Росатома», но не планирует ограничиваться одним проектом, а также Узбекистан, который после долгих лет переговоров и корректировок приступил к строительству первой АЭС по российской модульной технологии.
Эксперт подчеркивает, что эти страны обладают значительными запасами урана, к разработке и транспортировке которых проявляют интерес США.
В рамочном соглашении TRIPP данный пункт, по его словам, упоминается несколько раз, а сам проект рассматривается Вашингтоном как важное звено в транспортировке урана и других редких минералов. В этом контексте, считает Меликсетян, неслучайно, что лидеры Узбекистана и Казахстана, наряду с лидерами Армении и Азербайджана, были приглашены на церемонию создания Совета мира в Давосе.
Судьба Армении в ОДКБ и ЕАЭС как последствие
Говоря о возможных институциональных последствиях, Самвел Меликсетян не ожидает от Еревана резких шагов в ближайшей перспективе. По его оценке, строительство АЭС после согласования всех деталей, которых пока нет, может занять порядка десяти лет. Вместе с тем он допускает, что Армения может завершить формальный выход из ОДКБ после подписания и ратификации мирного договора с Азербайджаном. В качестве аргумента может быть использовано отсутствие каких-либо военно-политических угроз для Еревана, тем более что Армения уже сейчас фактически не участвует в деятельности этой организации.
В экономическом плане интерес Армении к членству в ЕАЭС, по его словам, пока сохраняется. Однако продолжение украинского конфликта и доминирование в российской внешней политике силовой логики, угроз применения силы и шантажа ведут к постепенному отдалению от Москвы не только Армении, но и других постсоветских стран.
Политолог, профессор, доктор Университета регионоведения Хангук (Сеул) Ровшан Ибрагимов предлагает более сдержанную и неоднозначную оценку соглашения между США и Арменией.
По его словам, пока неясно, располагают ли американские компании полноценными технологиями для производства малых атомных электростанций, которые планирует приобрести Армения.
Он обращает внимание и на финансовую сторону вопроса: суммы, которые США предполагают предоставить Армении в виде кредитов и ссуд, делают этот проект крайне дорогим. На этом фоне, отмечает Ибрагимов, российский «Росатом» остается одной из немногих компаний, предлагающих передовые технологии по более выгодным финансовым условиям.
Не экономический выбор, а политический шаг
Эксперт подчеркивает, что если Армения примет решение работать с американскими компаниями, то это будет в большей степени политический шаг, чем экономически рациональный выбор. Причем речь идет не столько о стремлении сократить зависимость от России, сколько о попытке расширить контакты с США и Западом в целом.
Влияние России глубже атомной энергетики
Ибрагимов не считает, что участие США в атомной энергетике Армении автоматически приведет к сокращению российского влияния. По его мнению, Армения во многих сферах по-прежнему зависит от российских государственных и частных компаний, которые фактически контролируют значительную часть армянской экономики. Он также напоминает, что истоки этой зависимости во многом связаны с политикой периода Роберта Кочаряна, о чем сегодня часто забывают.
Говоря о текущем состоянии атомной энергетики Армении, эксперт отмечает, что Мецаморская АЭС давно вышла за пределы расчетных сроков эксплуатации и по своим характеристикам является станцией чернобыльского типа. Именно по этой причине она была отключена сразу после аварии на ЧАЭС. Однако в первые годы независимости, на фоне тяжелейшего энергетического кризиса, Армения была вынуждена вернуть станцию в эксплуатацию.
По словам Ибрагимова, Россия на протяжении многих лет занимается ремонтом и продлением срока службы одного из реакторов, однако этим недовольны практически все — в том числе Европейский союз, который настаивает на закрытии станции.
Логистика, границы и глобальная конкуренция
Эксперт также подчеркивает, что подписание соглашения с США не означает автоматической реализации проекта. Строительство и эксплуатация АЭС — это долгий и крайне сложный процесс, включая транспортировку технологий и оборудования. Перевозка воздушным путем слишком дорога, а наземная логистика упирается в закрытые границы.
Ибрагимов обращает внимание на парадоксальный момент: на сегодняшний день именно у России есть техническая и логистическая возможность участвовать в транспортировке оборудования, в том числе через территорию Азербайджана, тогда как у США таких возможностей пока нет, учитывая закрытую границу Армении с Турцией.
В более широком контексте он считает, что Вашингтон пытается улучшить свои позиции в глобальной конкуренции за рынок атомной энергетики, где Россия пока явно лидирует, строя АЭС примерно в 20 странах мира. При этом РФ сталкивается с тем, что значительная часть инфраструктуры и технологий для атомной отрасли зависит от западных решений, к которым Россия не имеет доступа из-за санкционных ограничений. Показательным примером он называет ситуацию с атомными проектами в Турции.
