Вначале немного истории. Покидая шахские покои во дворце «Ниаваран» в Тегеране за год с небольшим до исламской революции, тяжеловес американской политики Генри Киссинджер в приемной обронил американскому послу фразу, которая, как выяснилось позже, стала приговором: «Его пора убирать».

Последнего шаха Мохаммеда Резу Пехлеви лишили трона, да и жизни тоже, Вашингтон и Тель-Авив, с которыми монарх определенно заигрался, упустив из рук нити нефтяной игры. Последним аккордом израильтян в стране стала эвакуация из тегеранского аэропорта «Мехрабад» двумя  самолетами авиакомпании «Эль-Аль» своих людей. Охваченный революционным пожаром город покинули тайные агенты, инструкторы и  политтехнологи, которые дирижировали уличными беспорядками.

Кстати вспомнить, что ненавистная для иранцев тайная полиция САВАК была совместным детищем ЦРУ и Моссад. С ее помощью «друзья» несколько лет держали в активированном состоянии протестную массу. Но им было невдомек, что мудрый старец в чалме, аятолла Хомейни 15 лет готовил свою протестную массу. Она впоследствии и отбила революцию и многочисленных соискателей победы.

Заморские мавры, посчитав, что дело сделано, удалились, чтобы немного спустя снова вернуться туда, где чувствовали себя шикарно и вольготно,  беспрепятственно отрабатывая технологии моделирования обстановки, гарантирующей приток нефтяной крови. Но не тут-то было. Старина в чалме, который никому не отказывал в заверениях предоставить режим благоприятствования после смены режима, надул американцев. Победители, указав янки на дверь, незатейливо произнесли — «вон».

Что же сегодня? Трамп и Нетаниягу в предвкушении безграничной радости. У них все готово, чтобы отпраздновать иранский прорыв. Но так ли все просто? Не ушли ли противники иранского режима в стихию иллюзий?

Если нефть — сердцевина глобальной политики, то Иран ее тонкий нерв. Он вопреки неимоверным стараниям Запада не только выдерживает жесткий прессинг, но и умудряется выносить игру на поля соперников. И когда так называемые знатоки голосят, что поставили-таки Иран на колени, складывается ощущение их оторванности от действительности.

Не так давно ушедший из жизни (при загадочных обстоятельствах)  изобретательный экс-президент Али Акбар Хашеми-Рафсанджани слыл реформатором-американистом. У него была достаточно сильная команда, и он при жизни разместил своих людей в органах государственной исполнительной власти. Его воспитанники в парламенте, а также в двух важнейших институтах – Совете высших богословов, которым по конституции дано право высшего голоса во всем, вплоть до выборов рахбара (лидера исламской революции) и в Совете по целесообразности. Избранный на второй срок президент Хасан Роухани – его протеже. Будучи образованным и проницательным политиком, обладает маневренностью, не давая нежелательных поводов недоброжелателям. А пресловутый расклад по части деления элиты на радикалов и реформаторов, о чем все последние годы твердят иранисты Запада, это тот самый случай, когда верхи под началом рахбара держат рычаги управления в руках, давая лимитированное поле свободы внутренним оппонентам.

Несколько дней назад сын покойного Хашеми-Рафсанджани — Мохсен получил высокую должность в мэрии Тегерана. Его боевое крещение совпало с раскруткой турбулентной обстановки. Может, это и совпадение, однако в иранских реалиях, как показывает история, мало что подвержено  случайностям. Факт в том, что протестная масса, находясь в активной фазе, диверсифицирует летальные для системы технологии, чтобы окончательно вогнать власть в угол и разом проломить череп режиму. В этом заинтересованы не только внешние враги.

Заявление президента Роухани о том, что «народ имеет право на социальный протест», стало допингом для улицы. Однако в проявлении толерантности глава государства ставит самого себя под удар. Фактически его кабинет в течение пяти лет, или не смог взять обстановку под контроль, или же нарочито не сделал этого, чтобы подбить социально ущемленных на дерзкое недовольство.

Агенты влияния этим не могли пренебречь. Если первичным ресурсом в технологии поднятия революционной волны становятся социальные неурядицы, то вторым и практически работающим сегментом становится кровь. Она пролилась. И что же, дело сделано, и процесс не может повернуться вспять?

Абсолютно безосновательны сравнения, когда так называемые знатоки ставят на одну плоскость нынешний Иран и СССР времен Хрущева. Ничего общего, если не сказать, что параллель чудовищно примитивна. Да, внутрисистемные диссиденты вроде воспитанников Хашеми-Рафсандажни подобно противникам Хрущева и выступили в роли зачинщиков волнений, чтобы спровоцировать смену власти. Но высшие заказчики грезят о коренной ломке системы, и их намерения обнажились благодаря политическим лозунгам улицы. Их вбросили в иранскую среду пособники цветных революций, которых около 40 лет готовили ненавистники Исламской революции. Дворцовый переворот не вписывается в их планы.

Сейчас западные СМИ поносят Исламскую Республику, утверждая, насколько ей чуждо понятие свобода. Но они ошибаются адресом. Иран это не нефтяные княжества зоны Персидского залива. У подавляющего большинства иранцев, а численность молодежи более чем внушительна, это чувство обострено. Власть компетентна в этом, и по-своему регулирует свободолюбивые устремления подвижной массы.

С другой стороны враги, ИРИ возвещают, дескать, модернизация обошла страну стороной, и снова грешат против истины. Перевернутые истины озвучиваются, чтобы оправдать дерзость улицы и возвести насилие в норму в стране, которую не жалко. Но улица-то разношерстна, и не следует забывать, что критики противоречат самим себе. Не эти ли архитекторы демократии для Востока стоят за убийством атомщиков, не они ли вбросами вирусов в программное обеспечение ведущих отраслей индустрии пресекают естественную тягу к прогрессу?

Навязывая сообществу мысль о террористической сущности иранского народа, поломавшего хребет ИГИЛу, (созданному усилиями США, Израиля, Саудовской Аравии), внешние полюсы выставляют себя в смешном свете. Трамп называет иранскую нацию нацией террористов, рассчитывая при этом на завоевание симпатий тех, кому обещает помощь в уничтожении страны. Не отстают от него вице-президент Марк Пенс, постпред в ООН Ники Хейли.  Складывается впечатление, то ли они не дружат с головой, то ли иранцев воспринимают в ранге полуобразованной массы, которой не дались достижения в высоких технологиях, в образовании, биоинженерии и других важных сферах.

Тегеран, похоже, осознал, что пожинает плоды собственных просчетов, когда его настойчивые усилия в региональной политике принесли дивиденды, но вышли боком в делах внутренних. Парламент в ближайшее время должен  дать заключение по наболевшему вопросу и высказаться по части контр-мер, чтобы восстановить спокойствие. Президенту Роухани не избежать  обвинений. На него и будут возложены операторские функции в преодолении перенапряжения. А далее могут произойти коренные кадровые перестановки вплоть до громких отставок.

Реформаторы и стоящая за ними молодая колонна – это в некотором роде креатура самих радикалов, тех, кто осуществил исламскую революцию. Нынешнее внеурочное обострение – сигнал к переформатированию, чтобы перенаправить часть вливаний из внешнего пакета на оздоровление  экономического тонуса. Многих иранцев действительно беспокоят непомерно высокие затраты правительства на Сирию, Ирак, Йемен. Однако ни для кого не является новостью, что заглавной целью Вашингтона в развязывании региональной бойни была шиитская дуга, которая является серьезной твердыней на пути американского локомотива к постсоветскому пространству и Китаю. Проиграв Тегерану в регионе, Вашингтон с сателлитами запустил план «Б» в тыл противнику.

Сейчас все будет зависеть от того, как поведут себя силы «Басидж» — шиитского ополчения и Корпус стражей исламской революции. Кстати, они могут взять на вооружение опыт немецкого спецназа, который года два назад в немецких городах практиковал систему блокирования кварталов и жестокого избиения антиглобалистов в так называемой коробочке. Или может быть использован опыт лютого подавления афроамериканцев американской гвардией, когда хладнокровно расстреливались протестующие на улицах городов США. А, может, Тегеран воспользуется собственным опытом 2010 года, когда была обезврежена зеленая (опять же цветная) иранская революция окраса небезызвестной нефтяной компании BP.

Ну а что до прогнозов относительно неминуемого раскола страны и изменения границ стран региона, можно с уверенностью сказать, что тому не быть. Как бы этого не желали трампы, нетаниягу, салманы и прочие вершители судеб чужих домов. Им бы своими домами заняться, где итак многое не слава Богу.

Иран температурит, но признаки летального исхода не просматриваются. Попытки внешних сил трансформировать болезнь в серьезную политическую недостаточность вряд ли возымеют успех. Тем временем иранская нефть устойчиво присутствует на международном рынке, и надежд на то, что в скором времени возобновится ее реализация на доллары, также не предвидится. Кажется, то, в чем прогадал последний монарх, хорошо освоили шиитские иерархи, не подпускающие к святая святых  неблагонадежного монстра-дилера, выступающего под маской мирового омбудсмена.

Тофик Аббасов

Minval.az