Россия и Азербайджан буквально вместе оказались под ударом нового механизма давления Запада. Публикация двух расследований — первый, по анализу российских офшоров, согласно которому, российские физические и юрлица хранят во внешних юрисдикциях активы на сумму, равную 3/4 валового национального дохода страны, или около 60,75 трлн рублей, и второго, по выводу из Азербайджана $2,9 млрд на Британские острова — буквально совпали по времени: первый опубликован 23 августа, второй — 6 сентября.

Собранными данными поделились две НКО, зарегистрированные в США: по российскому досье, это «Национальное бюро экономических исследований», по Азербайджану — «Центр по исследованию коррупции и организованной преступности (OCCRP)», также известный своими более масштабными расследованиями в адрес российских властей.

Публикация «компроментирующих» докладов в адрес Баку и Москвы породила массу самой разнообразной реакции: от поисков заказчиков до анализа последствий. Тем не менее, в стороне осталась общая направленность этих публикаций — намеренная и отчасти искаженная «подсветка» проблем офшорной экономики России и Азербайджана, ставшая попыткой заказчиков этих публикаций дестабилизировать власть на уровне элиты бизнеса, на уровне действующих и бывших топ-чиновников.

С точки зрения последствий для национальной безопасности Азербайджана и России, главный вопрос звучит так: существует ли механизм для перевода этих публикации в юридическую плоскость?

На самом деле подобная смычка уже имеется. Ряд публикаций, собранных в свою очередь из «утечек» офшорных юридических компаний, аналогичных так называемому «панамскому досье», уже формируют «доказательную базу» в позиции правительств западных стран. В частности, можно вспомнить доклад Минфина США о целесообразности масштабных финансовых санкций против России (с января 2018 года), в случае принятия которых начнется также тотальная охота за активами представителей российской элиты по всему миру, как раз базирующийся на публикациях «Национального бюро экономических исследований».

Не менее четкая смычка между утечками офшорной информации и юридическими последствиями сделана Лондоном.

Метят в президентов, попадают в страну

С 1 января 2018 года в Великобритании вступит в силу новый закон «О криминальных финансах», который даст возможность британским судам направлять иностранным собственникам активов в Великобритании так называемый запрос о состоянии имущества неясного происхождения (unexplained wealth orders, UWO). Это означает, что владелец компаний, недвижимости, банковских счетов и другого имущества, вызвавшего вопросы со стороны государственных органов, должен будет объяснить происхождение средств.

Новые правила коснутся «политически значимых лиц» (politically exposed person, PEP) и тех, кто подозревается в причастности к серьезным преступлениям, если их активы, находящиеся на территории Великобритании, стоят более £50 000. Согласно нормам Евросоюза, «политически значимыми» считаются бывшие или действующие госслужащие и сотрудники государственных организаций. Новый английский закон «О криминальных финансах» расширяет понятие PEP до членов семей перечисленных выше лиц, их близких помощников или иным образом связанных с ними персон.

«Политически значимым» является лицо, в прошлом или настоящем выполняющее публичные функции, в том числе главы государств, главы правительств, министры, заместители министров, их помощники, члены парламентов или иных аналогичных органов, члены управляющих органов политических партий, члены конституционных судов и иных высших судебных инстанций, решения которых не подлежат дальнейшему обжалованию, члены счетных палат и центральных банков, послы, поверенные в делах, офицеры высокого ранга вооруженных сил, члены управляющих комитетов надзорных органов и советов директоров государственных предприятий, члены совета директоров или их эквивалент в международных организациях.

Не трудно провести анализ на основе баз данных World Compliance (база данных «политически значимых лиц», членов их семей и ближайшего окружения) и PEP Desk Database компании Info4c (список включает в себя около 450 000 «политически значимых лиц» из 240 стран и территорий) на соответствие критериям «политически значимое лицо».

Инициировать расследование могут Национальное агентство по борьбе с преступностью, Королевская служба уголовного преследования, Управление по финансовому регулированию и надзору, Отдел по борьбе с экономическими преступлениями и Налогово-таможенная служба Ее Величества.

Однако самое интересное, что в эти органы может обратиться любая компания или физическое лицо, причем как в Великобритании, так и за ее пределами, которые обладают информацией о существовании средств, происхождение которых невозможно объяснить законным способом.

А теперь, внимание — заявку можно отправить анонимно через сайты ведомств.

Таким образом, этот механизм позволяет осуществлять намеренно спланированные удары по элите Баку или Москвы. Основой могут стать не только утечки, но любые вбросы и искажения информации от заинтересованных сил. И это уже не абстрактные «проармянские силы», а реальные последствия для национальной безопасности не только Баку и Москвы по отдельности, но и в отношении любых других стран мира, углубляющих отношения с Россией.

Неизбежный изъян постсоветского транзита

Может быть отказаться от данных схем насовсем, если легальные офшорные юрисдикции для компаний становятся объектом криминализации и лазейками для давления на госструктуры?

Не будем забывать, что объектом преследования будут становиться не просто отдельные физические лица — чиновники и владельцы бизнеса, но и компании, как национальные в Азербайджане и РФ, так и зарубежные, которые сотрудничают с «виновными» юридическими лицами.

Проблема в том, что офшоры стали стадией развития, или элементом транзита новых постсоветских экономик от начального уровня не окрепших коммерческих организаций к современным корпорациям: в отношении ряда отраслей это была жизненная необходимость. В рамках объективных условий развития экономики постсоветских стран управление многими компаниями, включая государственные, до сих пор осуществляется через офшоры — это одно из последствий долларизации нашей жизни.

Нужно понимать, что офшор — это не столько возможность увода государственных денег недобросовестными чиновниками, сколько легальный способ управления деньгами, в том числе, как ни странно, государственными. В частности, обратные офшорные инъекции — это способ стабилизации платежных балансов и укрепления инвестиционного климата в период кризисов.

Еще один способ позитивного использования внешних юрисдикций — такими схемами проще оплачивать работу зарубежных консалтинговых агентств, их в последнее время все больше привлекают для анализа азербайджанской экономики и выработки рецептов.

Так же значительно упрощаются расходы, в том числе на массовые мероприятия, которые привлекают большой ряд зарубежных компаний и лидеров общественного мнения. Баку — несомненный лидер СНГ в неформальном ралли по количеству мероприятий международного уровня.

Наконец, офшорные юрисдикции — это часть финансовых элементов влияния в механизмах «мягкой силы» — здесь и оплата проведения зарубежных выставок, и опять же привлечение консультантов и, конечно, поддержка положительных публикаций в зарубежных сми.

Офшорами пользуются все страны мира. Причем многие из них воспринимают эту ситуацию как «неизбежное зло». Еще в 2011 году Владимир Путин потребовал от всех госкомпаний в двухмесячный срок провести проверки на наличие связей с офшорами. В послании Федеральному собранию 2012 года он признал, что до 90% внешнеэкономических сделок госкомпании совершают в иностранной юрисдикции. У государственной «Роснефти» только по официальной отчетности того периода зарегистрированы одиннадцать «дочек» в офшорах и юрисдикциях с льготным режимом налогообложения: пять — на Кипре, по одной — в Голландии, Ирландии, Великобритании, Люксембурге, две — на острове Джерси. За границей часть активов «Ростехнологий»: например, в конце 2012 г. госкорпорация подписала соглашение о создании нового СП с альянсом Renault-Nissan. Компания Alliance Rostec Auto, получившая в собственность контрольный пакет акций АвтоВАЗа, была зарегистрирована в Нидерландах — эксперты единогласно объяснили этот факт привлекательным налоговым режимом. В конце 2012 г. «Ростехнологии» перепродали кипрской компании Nordcom 45,42% акций единственного в России производителя титана — корпорации «ВСМПО-Ависма».

Дочерние структуры «Рособоронэкспорта», фигурирующего в азербайджанском досье OCCRP,  ранее владели «ВСМПО-Ависма» через офшорные компании Cador Enterprises и Jivanta Ventures.

Именно из-за этих схем лидерами в области инвестиций в Россию — офшорные Нидерланды, Швейцария и Люксембург. По информации Росстата, львиная доля этих «заграничных» инвестиций идет в обрабатывающие предприятия, сырьевые производства, в оптовую и розничную торговлю, а также в связь и недвижимость.

Из 50 крупнейших российских компаний рейтинга «Эксперт-400» с совокупной выручкой 16 трлн. рублей, принадлежащих частному капиталу и не являющихся дочерними структурами иностранных корпораций, 46% (то есть 23 компании) либо зарегистрированы за рубежом. Они зарегистрированы главным образом в офшорных зонах на Кипре, в Нидерландах или на Британских Виргинских островах, при этом за офшорами числится от 40 до 90% акций таких компаний

В использовании офшоров замечены не только постсоветские страны. По данным Налоговой и таможенной службы Британии, за первое полугодие 2016 года крупные компании скрыли от налогов до 1 млрд фунтов стерлингов. На фоне ВВП страны в 1,4 трлн фунтов стерлингов и расходов бюджета в 0,63 трлн, кажется, что это не много. Тем не менее британцы обеспокоены, начинают давить на бизнес и требовать объяснений. Известная сеть Starbucks объясняла свои небольшие налоговые отчисления в казну острова убытками британского подразделения.

В США официальный старт борьбе с офшорами был дан в 2008 году после публикации доклада «Международное налогообложение крупных корпораций США и федеральных подрядчиков». В докладе говорится, что 83 из 100 крупнейших корпораций США имеют «дочек» в офшорах, у некоторых число таких «дочек» доходит до 400. Кроме того, отмечается в докладе, что с офшорами практически невозможно бороться, поскольку в американском законодательстве нет четких характеристик налоговой гавани.

Что ждать в 2018 году?

Скорее всего, будет нарастать заметная разница в подходах Запада по отношению к офшорам, их неформальное деление на «свои» и «чужие», и соответственно можно ожидать усиление политически мотивированных преследований по отношению к последним.  Новых скандалов не избежать.

Правда, есть и плюсы. Преследование офшоров со стороны Запада и попытка, во всяком случае, на уровне деклараций руководства России и Азербайджана исключить эту практику имеет определенную позитивную ценность — это заставляет нечистоплотных чиновников испытывать страх наказания. Собственно, национальные расследования (как это было в случае с банком МБА), а также аудит деятельности ряда азербайджанских министерств после отставок их прежнего руководства показывает не только известное наличие проблемы, но и попытку ее решить на национальном уровне. Внутрення экономическая политика Баку в этом плане зеркальна кремлевской.

Но проблема в том, что «офшорную зависимость» будут использовать внешние игроки. Накануне предстоящих президентских выборов в Азербайджане и в России сформировалось пространство неопределенности. Для наших стран, где политика традиционно герметична, иногда непредсказуема, при этом даже сама власть зачастую не знает, какой будет длинная «линия партии», допустим через полгода, эта неопределенность становится полем для расширения угроз.

От того, как распределятся ключевые посты после президентских выборов, зависит многое. Как и от того, какие именно посты и государственные институты окажутся ключевыми в новой политической конфигурации. Криминализация офшоров и вовлечение в эти скандалы высших должностных лиц может дестабилизовать отнюдь не социальную стабильность, а внутриэлитные расклады. Поэтому к данным расследованиям нужно подходить крайне аккуратно и не пытаться все принимать за чистую монету.

Что делать?

Вряд ли можно себе представить современную экономику России и Азербайджана без использования офшоров. Единственный радикальный способ избежать негативных последствий -это совместно преодолевать зависимость от доллара. В частности, на последнем саммите БРИКС принято решение действовать сообща. Конечно, не с завтрашнего дня, но постепенно вытеснять доллар во взаиморасчетах между странами БРИКС+ (кроме известной пятерки, теперь это Египет, Гвинея, Мексика, Таджикистан, Таиланд), а также между странами ШОС.

Постепенно это даст возможность открывать национальным банкам кредитные линии между банками, входящими в БРИКС и ШОС, не только в юанях, но и в других валютах. Соответственно, после этого возникнут запросы на внешние юрисдикции, свободные от налогов. И здесь Азербайджан мог бы предложить свои услуги, если к этому подоспеет соответствующее политическое решение и будут решены правовые вопросы.

Александр Караваев, политолог

Источник: haqqin.az.